«Никакой он не дурак». Что такое дислексия и почему дети не могут читать

В два года Александра не говорила ни слова. В четыре ей поставили диагноз «дислексия». В 12 диагностировали дискалькулию и дисграфию. В 19 лет она выиграла олимпиаду по истории и поступила в МГУ без экзаменов.

— Я знаю правила, но все равно пишу с ошибками, — рассказывает Александра. — Могу не увидеть заглавную букву или перепутать буквы. Например, «е» и «и»: едем или едим? Вот мои родители никогда не знают, ем я или еду.

На практике дисграфия выглядит так: Александра пишет текст. Проверяет — ошибок нет. Сдает работу учителю — учитель находит ошибки. «"Я даже проверять не стану. Здесь сплошные ошибки. "Два", — учитель возвращает листочек обратно. "Вот дура, — слышится с задней парты. — Не может даже списать нормально!" От обиды в горле встает ком. Как же так! Ведь все было правильно. Где ошибки? Неужели я и в самом деле дура?» — так Александра описывает детство в одном из своих рассказов. Его опубликовали в группе Ассоциации родителей и детей с дислексией в фейсбуке. Сейчас в этой группе каждый день появляются посты о том, что такое дислексия и как ее скорректировать. Когда Александра училась в школе, ассоциации еще не было.

— Учителя в школах не хотели вникать в ситуацию. Им это неудобно, неинтересно и не нужно, — рассказывает Анна, Сашина мама. — Когда Александра пошла в первый класс, мне позвонили через месяц. Потребовали отдать ее в школу для недоразвитых детей. Для государства мы не существовали. Нам сказали: «Вам нужно заниматься с логопедом. Но логопед в поликлинике вами заниматься не будет».

На проблемы с письмом накладывалась дискалькулия — проблемы со счетом: пять плюс три у Александры может быть восемь, десять или двенадцать. Ей пришлось сменить три школы, два раза пройти четвертый класс, заниматься с репетитором-дефектологом и поднимать самооценку на занятиях с психологом.

Фото: Татьяна Хессо для Сноб Александра Шишмарева

Когда Александре было 12, она занималась с петербургским психологом Еленой Чесноковой, которая одной из первых в России стала применять американские методики коррекции дислексии. Для Александры она разработала индивидуальную программу. На коррекцию дисграфии ушло около десяти дней. На занятиях Александра, в числе прочего, лепила алфавит из пластилина, тренировала навыки чтения и делала упражнения на координацию движений.

— В том возрасте, в котором хорошо бы диагностировать дислексию, ребенок ничего не может сделать сам. Он не понимает, что у других может быть по-другому. Мне даже в голову не приходило, что мой сосед по парте может не делать ошибки, которые делала я, — вспоминает Александра.

Диспраксия скорректировалась сама. Чтение автоматизировалось во время учебы в школе. На семейном совете решили не тратить время на коррекцию дискалькулии — это отнимет слишком много сил, проще ходить с калькулятором. Последние два школьных года Сашу готовили к ЕГЭ. Она сдала экзамен по русскому на пятерку, но дисграфия до сих пор остается ее главной проблемой: чтобы написать СМС, Александре нужно приложить больше усилий, чем большинству людей.

— Мне кажется, что дислексия — не болезнь, а дар. Он связан с определенными трудностями в обучении, но в нем есть и положительные стороны. Например, у меня хорошая память. В основном краткосрочная, но тем не менее я могу запоминать большой объем информации.

Первую сессию Александра сдала на пятерки с одной четверкой. Преподаватели в МГУ не знают о ее особенности.

«Заставь одноногого прыгать»

Саше 13 лет. В шесть ему диагностировали дизартрию, которую удалось преодолеть при помощи логопеда. Эта же логопед скрыла от Сашиных родителей, что у него дислексия.

— Полагаю, не говорили, поскольку не знали, что с этим сделать. Потому что, если ты поставил диагноз, нужно предложить решение, а его у этих людей не было, — рассказывает Сашина мама, Светлана Дорофеева.

Трудности в обучении с приставкой дис- (дислексия, дискалькулия, дисграфия) не связаны с проблемами умственного развития. Но они часто сопровождаются нарушениями пространственного восприятия, что приводит к плохому почерку. Дети не отличают заглавную «З» от заглавной «Е», пары б/п и д/т и даже после сотого объяснения пишут «Классная радота».

Еще два года назад Саша, несмотря на всю свою сообразительность, не мог написать без ошибки ни одного слова. Учителя и родители думали, что он ленится или делает назло, и ругали его за это.

— Но это все равно что заставлять прыгать человека со сломанной ногой, — объясняет Светлана. — К четвертому классу проблема была уже очень большой. Он не хотел идти в школу, заболевал и не хотел выздоравливать. Одноклассники начали травить его. Это было просто чудовищно!

Светлана занималась с сыном часами, но все без толку. В конце концов одна из учительниц сказала ключевое слово: дислексия. Светлана начала искать информацию.