Герман ТИТОВ. Из цикла «Петербургский дневник»
И Поэзии площадь,И Собор, и базар,Стрелки Лопанской рощи,Лета южного жар.
Он вернулся б — но, видишь,Упирается путьВ неба облачный Китеж,Где легко утонуть,
Где в эфирной могилеНи судьбы, ни забот,И кораблик на шпилеНикуда не плывёт.
ВЕЧЕР НА МАРСОВОМ ПОЛЕ
За торжественный небесный пейзаж,За каналы, что сокрыты в земле,И за шпиля золотой карандашУ бессмертия на чёрном столе.
За непаханого поля карман —Круг сирени, три холодных скамьи,За искусства сердобольный обманПей оттаявший закат — все свои.
За Михайловского замка вдовствоИ за прадеда на медном коне,За недолгое убийц торжество,За возмездие (хотя бы вчерне)
Императора на той стороне,Где ни боли, ни чудес, ни обид,Где предательство бессильно втройнеИ луна Мальтийский крест серебрит.
Пей за ветер на чугунной цепи,За светила, что не мёрзнут зимой,И за тех, кто умирает в степи,Чтоб вернулся ты однажды домой,
За сражающихся в мире невстреч —Присносущего земные пути,За единственную русскую речь:Всё имущество, что смог унести.
***Вдоль канала, что зябнет и морщится(Парадиза, что горек и сер),Жизнь уходит как Лиза-уборщица,С мокрой тряпкой — в мерцание сфер
Неземных, в новых песен мычание,В дымный омут (в народ), в новый год.Выручает здесь только отчаянье:Добродетелью вниз бутерброд
Павший вдруг, и у здания флотскогоСонный снег, детства тающий мел.И не надо цитировать Бродского —Там, где он умереть не сумел.
А помнишь тринадцатый год? —Последнюю мирную осень,Над садом густой небосвод,На блюдце мерцающем — осы,
Жужжащие, будто вопросы.И ветки, и ветер в окно. Но сгнили во тьме абрикосы,И дни опустились на дно:
Поди, досмотри до конца.И нет у героя лица.
***На планету НибируЯ тебя, милый друг, не беру,Оставляя венец и порфиру,И примёрзшую к топям ПальмируНа истории чёрством ветру.
Оставляя бездымные трубы,Бренный дом, небеса и сюжет,Без любви загрубевшие губы,Сожаленья о том, чего нет.
Древо пробует почву, как водуКорневищем, и тьма холодна:Пересадка ведёт на свободу —До последнего смертного дна.
А война, как на привязи, всюдуЧёрным псом ковыляет за мной.Часовые бесчувственны к чудуЗа любой возведённой стеной.
Архитектора этой ВселеннойИмператору не превозмочь;Это знают Баженов и Бренна,И над замком Михайловским — ночь.
***Ждёт попутной музыки трамвай,Ждёт большой воды отметка горяНа воротах Невских — и траваВ род и род запомнит привкус моря.
Ждёт вестей и писем эмигрантС кровного украинного юга,Но закопан в чёрный дым талант,Бой ведёт летучий корволант,И никто не воскресит друг друга.
И никто не промолчит в ответО войне, не ведающей срока.Это осень русская — и свет,Жёлтый свет в посмертных окнах Блока.
***Мы — осколки русской весны,Городов пустеющих эхо,Слободской черёмухи сны,На чужом веселье помеха.
Нас на север кровь загнала,И мечта забыла без крова.Ждём тепла (такие дела),И не ждём прощального слова.
Атомарный вес нелюбви,Ностальгии снимки навырост,Малоросский Спас на крови;Всё былое определилось.
Этот май отцвёл, словно взрыв.Эта жизнь — изгнания вата,Вне игры значенья игрыИ пока далече расплата.
И пока все окна горят,Гастарбайтер помнит: когда-тоЗолотой оконный квадратОбернётся чёрным квадратом.
***Увы мне — в КоломнеШагать в темноту,Я код свой не вспомню,Во двор не войду.
А верфи пространны,Как суд и ремонт,И чёрные краныГрызут горизонт.
Кто землю оставил,Не стал воевать,Живёт мимо правил:Печаль — его мать.
Ни дна, ни покрышки,Ни снов налегке,Кленовые вспышкиВ осенней реке.
Он — чей-то сюжет ли,Беглец ли, дурак,Квадратные метры,Классический мрак.
Он — будущей кровиДрожащий словарь,Как Павел Петрович,Его Государь.
***Ни картонных украинцевКарнавальные чубы,Ни заветные страницыСредь сентябрьской ворожбы,Ни прогулки, ни грибы,
Ни стакан, гранящий водку,Ни гитар чужих печаль, —Ничего здесь не в охотку,Никого уже не жаль.
Поезда находят сонноРельс бездумные шляхи,Однозвучные вагоныУтомительно глухи.
Только нам, бездомным, простоС этим небом нежилым:Средь листвы посмертно-пёстройОсени прогорклый дым.
*** Нет империи ливрейнойИ не будет никогда;Бродят по дворцам музейнымЛюбопытные стада.
Мудрецы и мизераблиСожалеют не о том,И сверчком сидит корабликНа шесте на золотом.
Нагоняет ветер небоПод чугунные мосты,От Фонтанки до АлеппоНе найдёшь ответа ты,
Но расскажет первый встречный:Мессианские вратаЗамурованы навечно,И темна Его вода,
И темны к рассвету тучи,И вздыхает русский лес;Родину любить научитОчередь в УФМС.
Царство здешнее единоОт морей до горных троп,Где пространство целит в спину,И любая песня — троп,
Царство здешнее — дорога,И в далёкой сторонеГород Харьков понемногуЗабывает обо мне.
Но, когда на бездорожьеСвет мерещится извне,Это значит: в Царстве БожьемВспоминают обо мне.
НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ
Мы потеряли всё.Мы обрели Звезду,Жаркий мороз её,Синюю высоту.
Пусть далеко наш дом,Пусть каждый день — врасплох,Путь твердит об одном:Днесь раждается Бог.
Снежных степей ВолхвыПлоских не ждут судеб.Что принесёте — выВ русский Его вертеп?
Зёрна здешних потерьВвысь взойдут торжеством.Вся наша жизнь теперь —Ночь перед Рождеством.