«Как я жил в чеченском ауле»: Кадыров и чепуха

Лил дождь, гремел гром, я вскочил, свалился с кровати, подскочил к окну, сонно соображая - Господи, что это?!

В распахнутые ставни врывались брызги тропического ливня. Сквозь падающую воду видна деревенская, не по-русски молчаливая улица.

Здесь не лают запретные в исламе собаки…

Не гремит по вечерам сельская дискотека.

Не поют подвыпившие бабы, идущие со свадьбы…

Здесь в два часа ночи кричит мулла, из-за чего трудно отделаться от бессонницы.

Шелестящая дождем тишина.

И вдруг - «тук-тук-тук-тук».

Вдалеке заработал автомат Калашникова.

Бах-бах-бах. Пошли трассирующие.

И тут у самого окна: «Аллах Акбар».

И новая мощная серия.

Ба-бах, ба-бах, ба-бах! И новые крики об Аллахе.

"Карабин", - машинально диагностирую, негнущимися пальцами пытаясь закрыть окно.

Почему-то подумалось, что не хватает еще одного калибра.

И тут слева затрещали уже пистолетные выстрелы.

«Володя, как ты? - в комнату осторожно заглянула Седа. За ее спиной маячила добродушная улыбка Заура…

Заур! Пора очухиваться и делать расслабленное лицо…

- Все нормально? - подмигивает бледному русскому Заур.

- Ага, - откашливаюсь я . - А что у вас такое?

- Ну как же! - улыбается Заур.

И тут я вспоминаю. Сегодня же Ураза-Байрам! И мой родной аул празднует его стрельбой. Заур предупреждал вчера. Но мягко, «ничего особенного, кое-кто, может, стрельнет пару раз».

Ага, «ничего особенного», блин.

Поздравляю с праздником - криво улыбаюсь.

За окном новый взрыв. На крышу посыпались ослабевшие от долгого полета к стратосфере пули.

- Узи, - хозяин прислушивается, - вот чего только в селе не припрятано. Володь, на улицу выходи осторожно. Как-то ребенка так убило - сверху пулей.

- А у нас есть оружие? - повеселев, с чеченской деловитостью высовываюсь в окно - нет ли на соседском участке Магомеда с двустволкой. Может, даст пострелять…

- Оружие? - задумался чеченец и, покосившись на жену, исчез.

- Лучше автомат, - кричу вслед.

Седа неодобрительно покачала головой.

«А ПОЕЗЖАЙ-КА ТЫ В АУЛ!»

Когда я только поселился в селе N Гудермесского района, то в тоске подумал: если выберусь отсюда, обязательно начну репортаж с чего-нибудь нервозно-романтического: «Чечня ко мне подбиралась неумолимо и тихо, как абрек к казацкому дозору».

Но на самом деле же все просто.

Меня сюда отправили… читатели.

Эти прекрасные люди с беззлобной усталостью писали на сайте kp.ru.

«Ворсобин, как же ты задолбал антифашизмом и толерантностью. »

И я их правда задолбал.

Это были уже подзабытые времена, когда нашему обществу казалось, что России мешает не гнилой Запад, а «равшано-джумшутный» Юг. В ту доукраинскую эпоху наш человек был железно уверен - Россия зажила бы хорошо и приятно, если бы не мигранты и кавказцы.

Тогда не быть легким националистом считалось чем-то подозрительным. Неблагонадежным.

Помню - то ли в разгар всенародной истерики с убийством русского парня у оптовой базы в Бутово, то ли после очередной кавказской стрельбы на Кутузовском - я было снова забормотал в «КП» что-то либеральное о едином конституционном поле, равных правах всех граждан…

И тут уж мои читатели не выдержали.

«Прежде чем учить нас терпимости к пришлым, поезжай на Кавказ! Поживи там, если выживешь»

«И лучше в Чечню», - уточнил другой добрый человек - Чтоб наверняка.

«Да-да, а еще лучше в далекий аул, где последних русских выгнали или пристрелили. Если даже и вернешься, то русским человеком. Ну как, слабо?

«Не слабо!» - разозлился я. - «Аул - так аул».

И, как водится у отчаянных людей, ударил кулаком по столу. И благополучно… забыл.

Но вспомнить заставили. Чеченцы.

Причем - ну уж так получилось - сам Рамзан Кадыров.

КАДЫРОВ И ЧЕПУХА

Тогда при задержании краснодарскими оперативниками погиб некий Дадаев (родственник ли он того Дадаева, кто, по одной из версий следствия, убил Немцова, или нет - сейчас неважно). И Рамзан Ахматович приказал своим силовикам стрелять в федералов, если те затеют что-то в Грозном без него:

“Я вам всем заявляю, если на вашей территории появляется, не имеет значения, москвич он или ставропольчанин, открыть огонь на поражение…. С нами должны считаться".

В статье я и заметил (очень мягко, кстати, заметил, гомеопатически), дескать, отчаянная верность Кадырова Путину - это, может, и здорово, но Путин - не совсем Россия. И Рамзана надо бы покрепче держать в дружеских объятиях. Иначе - сегодня он грозит федералам, а завтра «сделает следующий шаг».

И через несколько часов Рамзан Ахматович (Кадыров, по его же словам, часто читает «КП») сердито пишет в своем блоге:

«У нас бесчисленная армия так называемых политологов, аналитиков, а также "известных во всем мире" обозревателей, фамилии которых в лучшем случае знакомы жене, детям…

«Они по каждому поводу и без повода тявкают, строя из себя очень осведомленных людей… Кадыров построил шариатское государство, Кадыров объявил независимость, Кадыров вышел из подчинения. " И вся эта чепуха звучит из уст тех, кто толком и не знает, где эта Чечня.

«Их профессия имеет емкое определение - БОЛТОВНЯ! Если же эти болтунмены (браво, Рамзан, отличный неологизм! - В.В.) надеются, что я произнесу их фамилии и сделаю популярными, то очень уж заблуждаются… Слава нашему Отечеству - России! ХВАЛА АЛЛАХУ»

И хотя моей фамилии Кадыров не произнес (СЛАВА ИИСУСЕ), меня это задело.

Во-первых, я вспомнил о своем обещании читателям. Да и потом - прав Рамзан Ахматович, мне действительно, пора узнать, что такое Чечня.

Шариатская ли она, независимая ли, вышла ли она из подчинения.

Да и фраза «тявкают», конечно, взбодрила.

Получалось, пусть грубовато, но Кадыров пригласил в гости.

В общем, вспылил.

И не имея ни друзей, ни знакомых в этой республике, купил билет на самолет и вылетел в Грозный.

АЭРОПОРТ

Брожу с чемоданом по Домодедово. Думаю - ничего себе эксперимент - ни планов, ни зацепок. Только карта из интернета с городами и селами Чечни, чьи названия - словно эхо фронтовых сводок - Ведено, Центорой, Беной…

Почему-то вспомнил, что где-то под Урус Мартаном в первую чеченскую погиб мой школьный друг - Женя Орехов. Сидели за одной партой, мечтали о будущем, строили планы. Он хотел служить Родине, после выпускного поехал на край Земли в Благовещенск, учиться на офицера. Отучился. Убили Орехова во время первой же атаки у чеченского села… Орехово. Помню цинковый гроб со страшным окошечком на крышке…

Эх, Женек, видел бы ты сейчас стойку регистрации аэропорта Домодедово…

Глядишь на табло вылета и думаешь: кто бы мог представить тогда, в 95-ом, или 97-ом, что будет так красиво. Самолеты на Грозный и Симферополь, рядом, на соседних строках - ВНУТРЕННИЕ рейсы.

Лет 20 назад казалось, что Грозный мы обязательно потеряем. Сколько солдат наших там погибло, сколько русских изгнано, сколько слов сказано, помните модное - «огородить стеной и бахнуть атомной бомбой»? И вот Симферополь и Чечня - внутренние рейсы.

Не знаю, что будет дальше, но пока красиво…

ГРОЗНЫЙ

За что люблю Кавказ - здесь все выпукло и ярко.

В самолете пестрая команда - слева здоровяки с цепями и татуировками (как потом выяснилось - специально выписанные из-за границы профи для боев без правил на бойцовское шоу «Грозная битва»).

Справа - туго завернутая в черное стайка женщин.

При прилете они попытались уступить мужчинам места в автобусе.

Кто-то великодушно, небрежным взмахом руки оставлял их на месте… Кто-то садился.

Мне досталась ясноокая молодая чеченская девушка.

«Ну что вы!» - покраснел я, - сидите-сидите! Что за порядки!

Девушка вспыхнула, пожала плечами.

Я кожей почувствовал, что ляпнул что-то не то…

«Эх, дорогой, в первый раз здесь?» - покачал головой сосед, и для разрядки межкультурной напряженности сел сам.

Что, по-вашему, думает русский человек, впервые в своей жизни въезжая в этот раскаленный чеченский город?

Думаете, о Кадырове, мечетях, многоженстве или рублевых трансферах?

Он думает - где бы достать пива.

Некоторые имена героев материала и названия населенных пунктов изменены.

Продолжение путевых записок нашего спецкора.

Путевой дневник. Русский человек в Чечне

Не имея ни друзей, ни знакомых в Чечне, наш обозреватель Владимир Ворсобин купил билет на самолет и вылетел в Грозный

«Как я жил в чеченском ауле»: Кадыров и чепуха

Путевой дневник. Русский человек в Чечне

Читайте также