Битва при Молевом болоте: первая проба «северных амуров»

В бою у деревни Молево болото атаман Платов впервые попробовал в деле отборные сотни башкир и был совершенно поражен тем, с какой легкостью и силой эти кочевники прорвали оборону Себастиани. Впечатленный этим первым успехом, Платов позже будет часто прибегать к услугам башкирских полков.

Ход битвы при Молевом болоте Казаки генерала В.Т. Денисова атаковали неприятеля, но около 6 часов утра к месту сражения прибыл 2-й корпус Монбрена и отбросил казаков. После этого командовавший французскими войсками генерал О. Себастьяни начал наступление и подошел к деревне Молево Болото. Видя приближение неприятеля, Платов усилил авангард бригадой подполковника Т.Д. Грекова и 200 башкирскими всадниками под командованием поручика Жилина. Башкиры атаковали 7-ю бригаду генерала Дезира. Поручик Жилин, командовавший башкирской конницей, был тяжело ранен пулей в правую ногу.

С правого фланга Платов бросил на неприятеля 3 полка из бригады генерала Д.Е. Кутейникова, с левого – бригаду генерала Н.В. Иловайского, а сам атаковал центр французской позиции. Упорный бой продолжался около двух часов. Французы подходили к русским позициям по узкому проходу, по терминологии того времени – дефиле. Русские войска пытались захватить дефиле с левого фланга, но полк пруссаков из 16-й бригады генерала Сюберви не позволил им сделать это. Тем временем на правом фланге Кутейникову удалось опрокинуть неприятеля и заставить его отступить. Был захвачен в плен полковник вюртембергского конно-егерского полка Вальдбург-Вюрцах.

Около 12 часов к месту сражения подошел граф П.П. Пален, который с тремя полками преследовал неприятеля. Генерал Себастьяни был сбит с лошади и сдал командование войсками Монбрену. В 14 часов подошли подкрепления и к французам: 14-я бригада генерала Бермана и 1-я вюртембергская конная батарея, которая успешно действовала против русской артиллерии. Около четырех часов вечера французы отошли за реку малая Березина и бой прекратился.

Бой при Молевом Болоте наглядно продемонстрировал, что Наполеон потерял русский войска из виду и не знал о том, что Барклай де Толли перешел в контрнаступление.

Башкиры: дикие и необузданные

Башкиры, как и калмыки, черемисы, мордва и проч. участвовали в войне 1812 года как в составе регулярных войск, так и в ополчении.

Для башкир это была одна из первых больших войн, в которой они могли показать себя во всем великолепии своей непобедимой конной атаки. Для европейцев башкирская конница была воплощением представления о России как громадной скифской степи, населенной дикими и необузданными варварскими народами. Ведь если непобедимые казаки хотя бы выглядели как европейцы, имели форму, да и использовали, в основном, огнестрельное оружие, то башкиры в своих кочевых одеяниях, с луками и стрелами, представлялись подлинной восточной экзотикой.

Поначалу французы довольно легкомысленно относились к этим «варварам». Генерал Марбо пишет о них: «…Во время нашего пребывания на высотах у Пильница неприятель, в особенности русские, получили многочисленные подкрепления, из которых главное под начальством Беннигсена, состояло не менее как из 60 тыс. человек. Это подкрепление было приведено из-за Москвы и заключало в себе очень большое количество татар и башкир, вооруженных одними луками и стрелами. Наши солдаты за их луки и стрелы прозвали башкир «северными амурами». Эти новички, еще совсем не знавшие французов, были так воодушевлены своими предводителями, что, ожидая обратить нас в бегство при первой встрече, в самый день своего появления в виду наших войск кинулись на них бесчисленными толпами, но встреченные залпами из ружей и мушкетов, башкиры вынуждены были отступить, оставив на месте битвы значительное число убитых.

Эти потери вместо того чтобы охладить их наступление, казалось, только его подогрели. И, так как они двигались без всякого построения и никакая дорога их не затрудняла, то они носились вокруг наших войск, точно рои ос, прокрадываясь всюду. Настигнуть их было очень трудно, атаки этих варваров постоянно повторялись и русские поддерживали их отрядами гусаров, чтобы воспользоваться тем беспорядком, который башкиры могли произвести в том или другом месте нашей линии. Варвары с громкими криками окружили наши эскадроны, пуская в них тучи своих стрел… Один из самых храбрых моих унтер-офицеров Меляэн, кавалер ордена Почетного Легиона, был ранен на вылет стрелою, которая вошедши в грудь, вышла через спину… Но в моем полку было несколько людей и лошадей раненных, да и сам я был легко ранен в ногу этим забавным снарядом…».

Сверхманевренные и неожиданные Это легкомысленное прозвище – «северные амуры» – лишь короткое время казалось европейцам забавным, вскоре они на своем опыте узнали, что стрелы и пики «амуров» разят никак не хуже сабель и ружей, а при условии сверхманевренности и умении преодолевать любые препятствия, появляясь в самых неожиданных местах и моментально растворяясь в лесах или степи, башкирская конница становилась для Великой армии не меньшей проблемой, чем казаки.

После начала контрнаступления русской армии, именно башкиры оказывались в авангарде, благодаря своим природным качествам, оказываясь незаменимыми в тревожащих ударах, которые должны были максимально ослабить отступающую наполеоновскую армию.

Торжественные и просвещенные

Кипел бульвар в Париже так Народа праздными толпами, Когда на нем летал с нагайкою казак Иль Северный Амур с колчаном и стрелами.

С началом Заграничного похода башкиры стали одним из главных развлечений для населения «освобожденных» городов Европы. Весь поход они сражались в своей традиционной одежде серо-коричневых оттенков, но на парадах из сидельных сумок их появлялись праздничные одежды, которые впечатляли не только европейцев, но и русских.

Генерал Раевский так описывает торжественных вход в Гамбург башкир: «Мы сами удивлялись опрятности и чистоте их одежды, которую берегли они только для случаев торжественных. Белые кафтаны и красные шапки в сомкнутых рядах нескольких полков представляли новое, но довольно приятное зрелище».

Будучи в Германии, башкиры пытались проявить себя как можно лучше, очень уж претило им прозвище «варвары». Так, один из высших башкирских офицеров подарил Гете свой лук и стрелу в знак уважения. Гете был очень рад, но считать этих «добродушных дикарей» «варварами» не перестал.

Побывали башкирские конники и в Париже, где наряду с казаками стали одним из главных развлечений парижских улиц.