БОРЬБА С МИФОНСТРАМИ. ВВЕДЕНИЕ

Поскольку это первая статья конференции «Борьба с мифонстрами», я хотела бы сделать небольшое введение о том, откуда взялась эта тема и почему она является такой наболевшей для нас – педагогов и методистов, практикующих раннее (с младенчества или с 1 года) обучение иностранным языкам; детских психологов, логопедов, врача-невролога, интересующихся темой детского двуязычия, основывающихся не на предрассудках и мифах, а изучающих её с точки зрения реальной практики миллионов семей и результатов мировых научных исследований, выходящих далеко за рамки советских учебников прошлого века; родителей детей-билингвов и мультилингвов – как естественных, так и искусственных.

Несмотря на то, что на дворе XXI век, всемирная паутина позволяет в считанные секунды получить доступ к результатам практически любых мировых научных исследований (и вроде бы очевидно, что в любой области, включая детский билингвизм, за последние полвека, после выпуска «классических» учебников по логопедии, неврологии, нейролингвистике, педагогике, психологии, накопилось очень много новой информации), и в конце концов, общеизвестно, что больше половины (. ) населения планеты являются билингвами с рождения, какое-то немыслимое количество родителей и (что самое страшное) специалистов до сих пор передают из уст в уста жуткие мифы на тему детского билингвизма. Уже никто не считает, что Земля стоит на трёх китах, и что гроза – это гнев Богов, и все даже смирились с тем, что Плутон – не планета, но почему-то представление о детском билингвизме (в особенности искусственном) у многих до сих пор на уровне «трёх китов».

И самое обидное заключается в том, что из-за невежества взрослых в этом вопросе многие, очень многие дети лишаются невероятного шанса овладеть несколькими языками на уровне родного, расширить свои интеллектуальные и коммуникативные возможности и никогда не прикладывать титанические усилия к изучению языков, которые приходилось прикладывать нам.

Мы собрались здесь для того, чтобы хотя бы частично развеять эти мифы о детском двуязычии. Если это поможет даже нескольким сомневающимся родителям принять решение, или «обратит в другую веру» хотя бы одного специалиста, наша миссия уже будет выполнена.

Но давайте для начала разберёмся с двумя вопросами.

ЧТО ПОДРАЗУМЕВАЕТСЯ ПОД РАННИМ ОБУЧЕНИЕМ ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ

Нет, это не “Вот это собачка – дооооооог. А это кошечка – кэээээээт. Повтори: дооооооог, кээээээт». Нет, нет и ещё раз нет. И это не «Катя, посчитай до десяти по-английски». И уж тем более не «Маша, а как по-английски будет цветочек?»

И это ни в коем случае не просмотр тысячи карточек в день с быстрым произнесением их названий. Мы не ведём здесь речь о методике Глена Домана.

Мы вообще не говорим об изучении языка как дисциплины. Под ранним изучением иностранного языка мы подразумеваем погружение в языковую среду, освоение второго языка по принципам родного, параллельно с родным языком. Речь идёт о принципе обучения, при котором иностранный язык является не целью, а средством познания мира (так же, как и родной язык): через игру на языке, песни, потешки, танцы, творчество, проживание бытовых моментов, чтение, прогулки и живое общение.

Итак, во всех статьях на этой конференции речь пойдёт о погружении в языковую среду и жизни на языке, а не о зазубривании иностранных слов с русским переводом.

ЧТО ТАКОЕ БИЛИНГВИЗМ

Значение термина «билингвизм» вызывает не менее жаркие споры, чем сами мифы о билингвизме. В рамках данной конференции мы все придерживаемся одного понимания:

Билингвизм – это владение двумя языками на уровне, позволяющем легко переключаться с одного языка на другой в рамках контекста (т.е. в зависимости от того, на каком языке говорит собеседник), думать на каждом из этих языков и говорить, строя фразы сразу на нужном языке, не используя в мыслях язык-посредник, т.е. минуя этап перевода.

Определение из Википедии (полностью совпадающее с описанным выше): Билингви́зм (двуязы́чие, > лат. bi- ‘два’ + lingua ‘язык’.) — 1) практика попеременного пользования двумя языками; 2) владение двумя языками и умение с их помощью осуществлять успешную коммуникацию (даже при минимальном знании языков); 3) одинаково совершенное владение двумя языками, умение в равной степени использовать их в необходимых условиях общения.

Для искусственных билингвов (тех, кто стал билингвом благодаря искусственно созданной языковой среде, без родителя-носителя второго языка и без проживания в стране, где говорят на этом языке) характерен функциональный билингвизм, при котором билингв использует второй язык преимущественно в определённой сфере общения.

Заметьте: само понятие билингвизм не зависит от того, является ли кто-то из родителей билингва носителем второго языка, говорят ли в стране проживания билингва и в его окружении на обоих языках, и от т.п. факторов.

Итак, приступим к разоблачению «мифонстров».

Начинать изучение языка надо с алфавита, а продолжать словами и грамматикой

Очень часто мы слышим от родителей, чьи дети-дошкольники посещают англоязычные развивающие занятия в SmartFox : «Да, я понимаю, что вы учите не английскому, а погружаете в языковую среду. А какой мне выбрать курс, чтобы там всё-таки учили английскому – ну хотя бы изучали буквы?», «А когда вы будете изучать с детьми грамматику?», «Когда он будет говорить?» (подразумевая: когда он выучит 50 слов и 5 стишков, не заботясь о понимании и восприятии потока иностранной речи) и наше самое «любимое» и невероятно настойчивое требование: «Дайте нам список слов, которые мы прошли на уроке» (конечно же, чтобы учить их дома путём «А как по-английски стол?»)

Ещё один очень наглядный случай из нашей практики: ребёнок выходит из класса после занятия «Вокруг Света» на английском языке (каждое занятие посвящено путешествию в одну страну, дети готовят традиционные блюда, делают поделки, связанные со страной, играют с сенсорным столом с наполнением, относящимся к стране, танцуют национальные танцы и т.д., всё это без перевода) и говорит маме: «Мы сейчас ездили в Англию!» Как вы думаете, что отвечает мама? Спрашивает, что он узнал об Англии? Какое приготовил блюдо? Какую сделал поделку? Как называется группа, чью песню про Yellow Submarine она только что слышала за дверью? Узнал ли, как зовут Королеву? Каких цветов флаг Англии? Нет. Она отвечает: «Молодец! Как по-английски билет?» Она даже не хочет узнать, сколько ребёнок понял из 60-минутного потока иностранной речи. Маму волнует только вопрос, выучил ли сын хоть одно слово. Понимание 60 минут иностранной речи в противовес воспроизведению одного слова… Это уровень «знаний» и ценность, ради которой родители ведут ребёнка на занятие.

Чтобы понять, что «не так» с этими фразами и ожиданиями, давайте вспомним, как ребёнок осваивает родной язык. Малыш рождается, и с первых секунд его жизни вы начинаете говорить с ним длинными предложениями, сложными грамматическими конструкциями, используя все возможные времена: «Ах ты мой сладенький комочек, какой же ты красивый, какие сияющие глазки, милый ротик, носик картошечкой! Как же я раньше без тебя жила? Я даже не могла представить, что ты будешь таким хорошеньким! Ты прекраснее всех на свете! Если бы я только знала раньше, что можно быть самой счастливой женщиной на Земле! Я буду о тебе заботиться и никому не дам в обиду. А кто это тут так кричит? Ну явно будущий оперный певец!» Всю эту громаду грамматических конструкций, с прошедшим, настоящим, будущим временем, условным наклонением, сравнительной и превосходной степенью прилагательных и даже страшно представить чем ещё, вы обрушиваете на малыша, который ещё ни слова не понимает по-русски.

Проходят месяцы, а вы всё продолжаете говорить с бедным человечком сложными конструкциями с миллионом непонятных слов и даже не удосуживаетесь разобрать для него эти слова по буквам и звукам и перевести на какой-нибудь понятный ему язык – ну хотя бы демонстрировать каждое произносимое вами слово на картинке.

Примерно через год после начала такого общения вы видите, что малыш вас начинает понимать, с каждым месяцем всё больше. Ещё через полгода он начинает говорить отдельные слова, и ещё через год-полтора – целые предложения, и постепенно становится полноценным собеседником.

Проходит несколько лет с момента начала изучения малышом русского языка (т.е. с его рождения), и вы знакомите его с алфавитом, начинаете учить читать, писать, а ещё через несколько лет он идёт в школу и начинает изучать грамматику. Точнее, всю грамматику устного русского языка он уже знает к этому времени, т.к. впитал её интуитивно из живого общения, слушания и говорения, а в школе систематизирует знания, «накладывает» на них терминологию.

Этот подход к освоению родного языка кажется всем нам совершенно нормальным.

Но когда речь идёт об аналогичном усвоении второго языка, почему-то он многими воспринимается в штыки. По какой-то неведомой причине считается, что иностранный язык нельзя впитывать, на нём нельзя жить и думать, его надо зубрить. Родной язык – средство познания, игры, развлечений, активной деятельности, полноценной жизни, а иностранный – нечто чуждое, непонятное, абстрактное и сложное, и на его выучивание нужно потратить много лет утомительных стараний, практически пыток. И пренепременно учить его надо через алфавит, заучивание слов с переводом каждого из них, разбор грамматических правил и зазубривание текстов-«топиков».

Почему же с такой опаской воспринимается идея обучать ребёнка второму языку по принципу родного, не зубрёжкой, а погружением в языковую среду? Почему ещё в XVIII — XIX веках билингвальное воспитание было нормой в дворянских семьях (думаю, никому не стоит напоминать про Пушкина), а в XX веке мы в этом вопросе откатились на несколько столетий назад?

Зачем делать иностранный язык неприятным, чужим, неизбежной школьной «обязаловкой», ещё одним скучным предметом, который нужно учить, затрачивая массу усилий, если можно сделать его ещё одним родным, чтобы он был не целью, а средством, чтобы ребёнок знал, что на этом языке можно делать массу интересных вещей: играть в любимые игры, танцевать, рисовать, мастерить, заниматься спортом, купаться, проводить химические эксперименты и много-много чего ещё.

Общеизвестный факт: более половины населения Земли – билингвы с рождения. Вдумайтесь в эту цифру: опыт более 3,5 миллиардов человек показывает, что язык в течение первых нескольких лет его «изучения» усваивается не через алфавит, не через заучивание слов и грамматических правил, а через свободное общение. Три с половиной миллиарда человек уже освоили второй язык в младенческом возрасте на уровне родного с помощью общения на этом языке без перевода на другой язык и начали изучать алфавит и грамматику второго языка (как и первого) только через несколько лет после начала его освоения.

Многие сейчас возразят: «у них не было выбора, они, бедняги, были вынуждены», потому что у них родители-билингвы / второй родитель – носитель второго языка / они живут в стране, где одинаково широко употребляются два языка / они эмигранты, говорящие дома на родном языке, а за пределами дома – на языке страны проживания, а если второй язык не является родным языком родителя/языком страны проживания, его невозможно/вредно осваивать как родной и нужно учить исключительно как чужой, начиная с алфавита, слов и грамматики.

А теперь давайте ответим на вопросы:

— Ребёнок-билингв свободно овладел, допустим, вторым испанским языком (языком папы) параллельно с первым английским (языком мамы), потому что его папа – носитель испанского языка, или потому что его папа ГОВОРИЛ с ним на этом языке? Если бы папа ни разу не заговорил с ним на своём родном языке, заговорил бы ребёнок на этом языке? А если его папа – носитель французского, но по какой-то причине говорил с ребёнком с рождения на испанском, которым он хорошо владеет – чем это отличается от первого случая? Этот ребёнок, одинаково свободно говорящий на английском и испанском, не будет билингвом просто потому, что язык, готовый он усвоил из общения с папой, не является родным языком папы, и папа не имел права говорить с ним на испанском с рождения, а должен был подождать 5 лет и начать учить его испанскому алфавиту «с нуля»?

— Ребёнок-билингв свободно овладел вторым языком параллельно с первым (допустим, русским параллельно с татарским), потому что в стране его проживания официальный язык – русский, хотя дома говорят на татарском, или потому что с ним регулярно ГОВОРИЛИ на русском / он регулярно СЛЫШАЛ русскую речь? Если бы этого ребёнка, живущего в России, ни разу не вывели на улицу, ни разу не включили при нём русское телевидение, не приглашали к нему русскоязычного врача и т.д., он бы заговорил на русском? Он бы лучше и легче освоил русский, если бы его изолировали от русскоязычной речи, а в 5 лет начали учить с ним русский алфавит и несколько русских слов в день?

— Русский ребёнок овладел вторым английским языком на уровне родного, потому что в 1,5 года он переехал в США, или потому что после переезда с ним регулярно стали ГОВОРИТЬ на английском языке в разных бытовых ситуациях – у врача, на детской площадке, в детском саду и т.д.? Другой русский ребёнок, живущий в России, овладел английским языком наравне с русским (абсолютно на таком же уровне, как первый ребёнок), т.к. мама регулярно с 1,5 лет ГОВОРИЛА с ним по-английски в разных бытовых ситуациях – у врача, на детской площадке, он ходил в английский детский сад. Почему для второго ребёнка «лучше было бы» начать учить английский в 3-5 лет с алфавита, зубрить списки слов и никогда не начать думать на английском? В чём именно это было бы для него лучше и проще?

С точки зрения усвоения языка нет никакой разницы, каким образом была создана языковая среда для ребёнка: путём общения на втором языке с родителем-носителем этого языка или с родителем, для которого этот язык является не родным; путём общения с окружающими на языке страны проживания или с мамой в искусственно созданной языковой среде; путём просмотра передач на местном телеканале или мультфильмов в интернете; путём посещения игровых занятий с носителем языка или занятий с педагогом не-носителем с хорошим уровнем языка. Да, во втором случае у ребёнка будет акцент, и возможно, будет меньший словарный запас во втором языке. Но это не помешает ему думать на втором языке, понимать его и свободно выражать свои мысли, объясняя значения незнакомых слов другими словами. Неужели это хуже, чем зубрить язык и никогда не начать думать на нём и чувствовать его?

Возвращаясь к началу статьи и ожиданиям родителей. Что даст ребёнку знание алфавита в реальной жизни, когда он ещё не владеет языком? Чем ему при общении с иностранцем поможет знание 20 животных, 10 видов транспорта, 15 предметов мебели, 10 глаголов в инфинитиве и 4 предлогов? Как он, оказавшись за границей и, например, потерявшись на улице, построит с этим «багажом» диалог и воспримет поток иностранной речи? И что же всё-таки важнее – знать песенку про алфавит и несколько десятков слов, которые ребёнок слышал в лучшем случае исключительно в отдельных простых предложениях, а то и (скорее всего) просто в виде отдельных слов с демонстрацией карточек или произнесением перевода на русский язык, или привыкнуть к свободному потоку иностранной речи с большим количеством непонятных слов и научиться не бояться этого потока, а наблюдать за собеседником, его мимикой, жестами, окружающей обстановкой (контекстом), улавливать в речи отдельные знакомые слова и делать логический вывод, о чём говорит собеседник? Второе вам не напоминает ребёнка в первые 2 года его жизни, учащегося понимать родной язык?

У меня есть один из любимых примеров про понимание текста в оригинале (кстати, когда я в разговоре привела этот пример своей коллеге Галине Бубякиной, она сказала, что безгранично уважаемая мной Ольга Львовна Соболева любит приводить в пример эту же песню) – эту замечательную, жизнеутверждающую песню вы никогда не сможете перевести и объяснить ребёнку (и не вздумайте даже пытаться!), её может понять только тот, кто «чувствует» язык, а ведь таких примеров масса не только в песнях, но и в литературе и кинематографе: