научная статья по теме «ЕЩЕ НЕ ПОЯВИВШИЕСЯ КРЫЛЬЯ. » (ЛИНГВОПОЭТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ Н. С. ГУМИЛЕВА «ШЕСТОЕ ЧУВСТВО») Народное образование. Педагогика
Текст научной статьи на тему ««ЕЩЕ НЕ ПОЯВИВШИЕСЯ КРЫЛЬЯ. » (ЛИНГВОПОЭТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ Н. С. ГУМИЛЕВА «ШЕСТОЕ ЧУВСТВО»)»
«Еще не появившиеся крылья. »
(Лингвопоэтический анализ стихотворения Н. С. Гумилева «Шестое чувство»)
Есть средство узнать душу поэта, как бы искусно он ее ни скрывал. Надо вчитаться в его стихи, по вспыхивающим рифмам, по внезапным перебоям ритма угадать биение сердца.
Стихотворение «Шестое чувство» написано Гумилевым летом 1920 г. и включено в последний прижизненный сборник поэта «Огненный столп», составленный им самим. Но эту книгу Гумилеву уже не довелось держать в руках, так как она вышла накануне его гибели в роковом августе 1921 г. (по другим сведениям — «очень скоро после смерти поэта, осенью 1921 г.»). Книга была посвящена второй жене Гумилева — Анне Николаевне Гумилевой (урожд. Энгельгардт).
«Шестое чувство» — одно из самых сложных стихотворений Гумилева. Спаянность формы и смысла создает ту гармонию, которая способствует появлению внутренних связей в тексте, что в свою очередь порождает внетекстовый ассоциативный ряд. Стихотворение отличается предельной глубиной содержания, смелыми и широкими ассоциативными связями, поднимает непреходящие духовные проблемы. Автор предстает здесь как зрелый художник, осмысляющий отношения человека с окружающим миром. Главной темой произведения становятся отношения Бога и человека, а также любовь как проявление в человеке божественного начала.
Шестое чувство. Прекрасно в нас влюбленное вино, И добрый хлеб, что в печь для нас
И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам
Но что нам делать с розовой зарей Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой, Что делать нам с бессмертными
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать. Мгновение бежит неудержимо, И мы ломаем руки, но опять Осуждены идти все мимо, мимо.
Как мальчик, игры позабыв свои, Следит порой за девичьим купаньем И, ничего не зная о любви, Все ж мучится таинственным желаньем; Как некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуя на плечах Еще не появившиеся крылья. -
Так век за веком - скоро ли, Господь? -Под скальпелем природы и искусства Кричит наш дух, изнемогает плоть, Рождая орган для шестого чувства.
То, о чем поведал нам поэт, созвучно мыслям В. С. Соловьева в его статье «Смысл любви»: «В пределах своей данной действительности человек есть только часть природы, но он постоянно и последовательно нарушает эти пределы; в своих духовных порождениях — религии и науке, нравственности и художестве — он обнаруживается как центр всеобщего сознания природы, как душа мира, как осуществляющаяся потенция абсолютного единства, и, следовательно, выше его может быть только это самое абсолютное в своем совершенном акте, или вечном бытии, т.е. Бог»1.
Обратимся к анализу текста стихотворения.
Понятие композиции Гумилев не сводил только к структуре стихо-
1 Соловьев B.C. Смысл любви // Соч.: В
2 т. - М.. 1990. - Т. 2. - С. 503-504.
творения, а особо подчеркивал, что «композиция имеет дело с единицами идейного порядка и изучает интенсивность и смену мыслей, чувств и образов, вложенных в стихотворение»2.
Текст стихотворения составляют шесть катренов с перекрестной рифмой (мужской и женской). Языковая ткань создается путем чередования образов видимого материального и не всегда видимого духовного миров.
По жанру это стихотворение можно отнести к лирическому размышлению, рассуждению.
Первая строфа составляет тезис, в котором развивается тема земной любви. Поэт показывает разные грани этой любви. В первом стихе одночленная метафора, оживленная эпитетом (влюбленное вино), точно отражает смысл этого чувства. Отметим, что поэт использует здесь лексемы с положительной семантикой: прекрасно
вино, добрый хлеб, насладиться. Суть земной любви у Гумилева представлена тремя понятиями: вино, хлеб, женщина. При этом слово вино употреблено в переносном значении (♦влюбленное вино», т. е. влюбленность, любовь). Прекрасны и влюбленность, и хлеб, и женщина. Единство всех этих понятий усиливается повтором соединительного союза и в анафорической позиции. Любовь земная, по Гумилеву, несмотря на муки, приносит наслаждение: И женщина, которою дано. Сперва измучившись, нам насладиться3.
Вторая строфа начинается противительным союзом но и по своему содержанию представляет антитезис первой строфы, так как и розовая заря, и тишина, и неземной покой, и бессмертные стихи - всё, что поэтом включено в сферу божествен-
1 Гумилев Н. Проза поэта. - М., 2001. -
3 Нельзя также не учитывать в данном кон-
тексте и христианский смысл хлеба и вина как Тела и Крови Господней, через принятие которых в таинстве евхаристии человеку дается благодать Святого Духа.
ного, — еще более прекрасно, чем влюбленное вино, земной хлеб и земная женщина. Эта строфа имеет кольцевую структуру, которая создается за счет инвертированного риторического вопроса, его повтора в первом и в четвертом стихах строфы. Лексический ряд этой строфы - розовая заря, холодеющие небеса, тишина, неземной покой, бессмертные стихи — противопоставляется лексемам первой строфы. Любовное земное чувство противоположно любви духовной — дважды звучит вопрос поэта (в начале и в конце катрена): для чего человеку это небо над ним, этот вечный неземной покой? И в одном лексико-семантическом ряду с небом оказываются бессмертные стихи как символ нетленного искусства.
стихов можно рассматривать Слово Божие, Священное Писание.
В этой части текста важную нагрузку несет образ неба. Благодаря этому образу возникает психологическая картина неземного покоя и тишины как символ присутствия Бога на земле. Этот покой противоположен суете человеческой, о которой поэт говорит далее в третьей строфе.
В ней уже в первом стихе дается ответ на риторические вопросы, поставленные ранее. Троекратный повтор инфинитивов с усилительной частицей ни в отрицательном значении (ни — и не) (ни съесть, ни выпить, ни поцеловать) расширяет семантическую оппозицию первых двух строф: хлеб можно съесть, вино — выпить, возлюбленную — поцеловать. Все это — через наших земных чувств «простую пятерицу». Скопление инфинитивов придает экспрессивный характер первому стиху и также подчеркивает контрастные отношения между земным и духовным. Это первый явный ответ на поставленные вопросы. Он исполнен динамики (все три глагола в форме совершенного вида, передающие цепочку действий) и внутреннего напряжения, так как тройное отрицание выражает отношения невозможности, невыполнимости этих действий. К. Мочуль-ский тонко подметил, что «Гумилев освобождает фразу от аксессуаров, выделяя ее стержень — глагол»4.
Центральным образом этой части является образ времени (Мгновение бежит неудержимо). Обратим внимание на пассивную конструкцию, начинающуюся с противительного союза: но опять Осуждены идти все мимо, мимо. Мимо истинного смысла человеческого пребывания на земле. Осуждены — Богом — через свою греховность, эгоизм, незнание истины. Эта конструкция Осуждены идти. является не толь-
* Цит по изд.: Гумилев в воспоминаниях современников. - М., 1990. - С. 286.
ко структурной серединой текста, но и его композиционно-смысловым центром. Она представляет собой первый вывод в рассуждении поэта о Боге и человеке.
Далее языковая ткань «разрывается» двумя сравнениями (четвертая и пятая строфы). Их роль не ограничивается только созданием ретроспекции — они прежде всего затрагивают духовный смысл содержания, ибо «подлинная сложность уходит в глубинные слои текста»6. Эти две строфы объединяет лексическая анафора как, ею словно открываются картины развернутых сравнений. В четвертой строфе мы находим предчувствие высокой духовной любви, но еще не ту ступень духовности, которая ведет к единству душ.
Первое сравнение имеет прямой порядок слов: мальчик следит
и мучите я; второе — обратный: ревела.
тварь. Такое построение усиливает смысловую значимость сравнений в контексте и создает оппозицию: человек (мальчик), способный наслаждаться красотой, и — животное (тварь скользкая), которое подчиняется только инстинкту.
В первом образе преобладает духовное, так как мальчик вначале любуется красотой (следит) и только потом «мучится таинственным желаньем». Тварь скользкая - символ плоти, которая бессильна, если дух слаб. Более того, плоть должна преобразиться, чтобы возвысился дух, ибо тело - храм души.
Шестая строфа составляет кульминацию стихотворения; именно здесь Гумилев достигает смысла духовной высоты. Это завершающая строфа, которая логически должна следовать за четвертой (с развернутым сравнением). Такой композиционный сдвиг в поэтическом тексте усиливает смысловую нагрузку, делает его напряженным. Становится очевидной и композиционная роль тире перед шестой строфой. Этот пунк-
5 Топоров В. Н. Петербургский текст рус-
ской литературы. - СПб.. 2003. - С. 362.
туационный знак помогает понять, что сравнения, «разрывая» языковую ткань, передают взволнованную речь поэта, пытающегося убедить и читателя, и самого себя в том, что и дух, и душа неотделимы от Бога: Кричит наш дух, из
Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.