автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.04 диссертация на тему: Лексические и структурно-композиционные особенности психологического детектива

автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.04 диссертация на тему: Лексические и структурно-композиционные особенности психологического детектива

Полный текст автореферата диссертации по теме "Лексические и структурно-композиционные особенности психологического детектива"

На правах рукописи УДК: 802.0

ЛЕСКОВ Сергей Владимирович

ЛЕКСИЧЕСКИЕ И СТРУКТУРНО-КОМПОЗИЦИОННЫЕ

ОСОБЕННОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ДЕТЕКТИВА

Специальность 10.02.04 — германские языки

АВТОРЕФЕРАТ диссертации ва соискание ученой степени кандидата филологических наук

Работа выполнена на кафедре английской филологии Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Российского государственного педагогического университета имени

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор

Ирина Александровна Щврова

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Ольга Евгеньевна Филимонова

кандидат филологических наук Ольга Владимировна Смит

Ведущая организация: Санкт-Петербургский государственный

Защита состоится "16 " о&ИЛдр* 200-/г. в /Г на заседании Диссертационного Совета Д 212f.199.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук в Российском государственном педагогическом университете имени А.И. Герцена по адресу: 191186, Санкт-Петербург, наб. р. Мойки, д.48, корп. 14, ауд.314.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена

Автореферат разослан «¡М» 200ч) года

Ученый секретарь л У У /

диссертационного совета А.Г. Гурочкина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемое диссертационное исследование посвящено изучению лексических и структурно-композиционных особенностей психологического детектива (ПД).

Исследование художественного текста (ХТ) в современной лингвистике осуществляется с различных научных позиций: коммуникативных, лингвокультурологических, интерпретативных, функционально-прагматических. Одним из наиболее плодотворных направлений в изучении ХТ является когнитивный подход, при котором содержание текста рассматривается как функциональное поле смысла, представленное различными языковыми единицами. Исследование варьирования смыслов языкового знака в рамках одного или некоторого множества текстов даёт возможность описать его суммарное значение. Это, в свою очередь, позволяет говорить о существовании текстовых концептов.

В когнитивной лингвистике язык определяется как особая когнитивная способность человека. Языковые формы изучаются с позиций отражения в них определенного видения мира человеком, способов концептуализации и категоризации мира, т. е. с позиций отражения всего познавательного опыта человека. Постулируется, что мир репрезентирован в сознании в виде определенных структур знания, мнения и оценки. Главная задача когнитивной лингвистики состоит в том, чтобы выяснить, какими структурами знания обладает человек, когда речь идёт об определенной картине мира в его голове, об определённых ментальных репрезентациях. При этом одной из центральных проблем становится проблема понимания и извлечения информации из текста. В рамках когнитивного подхода к ХТ осуществляется изучение картины мира автора и читателя на основе языковых и экстралингвистических данных, а также рассматривается представление картины мира в различных художественных типах текста и дискурса.

Диссертационное исследование выполнено в русле когнитивно-дискурсивной парадигмы научного знания. Это позволяет изучить языковые и когнитивные структуры, лежащие в основе построения текстов психологического детектива в англоязычной художественной литературе XX века, выявить закономерности формирования художественной картины мира автора и способы её репрезентации в тексте ПД, описать типологические признаки ПД как синкретичного типа текста, а также уточнить соотношение ПД с другими типами детективных текстов в детективном дискурсе. Отсутствие комплексных научных разработок по морфологии и теории детективного дискурса, а также многостороннего описания ПД, которое бы содержало анализ структурно-семантических характеристик ПД и экстралингвистических оснований его появления, определяют актуальность диссертационной работы. Связь работы с основными приоритетами современн I также

свидетельствует о её актуальности.

Предметом исследования являются лексическая и структурно-композиционная организация ПД, когнитивные основы, а также философские, социокультурные и психологические причины его возникновения. Анализируются исторические связи детективного дискурса с фольклорными и мифологическими текстами, особое внимание уделяется явлению психологизации современной детективной прозы.

Теоретическую основу настоящей работы составляют:

- философские учения А. Бергсона, У. Джеймса, X. Ортега-и-Гассета, 3. Фрейда, О. Шпенглера, К.-Г. Юнга;

- работы по теории детектива А. А. Гозенпуда, Я. К. Маркулан, JI. О. Маркушевской, В. И. Михалковича, Б. Райнова, М. И. Туровской, Б.Шкловского, A. Bertrand, P. Boileau et Th. Narcejac, R. R.Chandler, F. Fosca, F. Hoveyda, R Messac, A. E. Murch, J. Symons;

работы по когитологии M. Джонсона, Дж. Лакоффа, E. С. Кубряковой, М. Минского, М. В. Никитина, Р. И. Павилёниса, 3. Д. Поповой, И. А. Стернина, Т. A. Dijk van, С. J. Fillmore, P. N. Johnson-Laird, W. Kintsch, A. Wierzbicka;

- работы по психологии и психолингвистике В. П. Белянина, JI. С. Выготского, Н. И. Жинкина, А. А. Залевской, А. А. Леонтьева, Ю. А. Сорокина, Т. Ф. Тарасова, Р. М. Фрумкиной;

- работы по теории, лингвистике и стилистике текста, психопоэтике И. В. Арнольд, М. П. Брандес, И. Р. Гальперина, Е. А. Гончаровой, М. А. Гвенцадзе, Ю. Н. Караулова, Ю. М. Лотмана, О. И. Москальской, Т. М Николаевой, Е. В. Падучевой, В. А. Пищальниковой, Ю. С. Степанова, 3. Я Тураевой, О. Е. Филимоновой, В. С. Филиппова, В. Е. Чернявской, В. И. Шаховского, И. А. Щировой, W. Iser, U. Есо;

- работы, посвященные описанию когнитивных аспектов текста Л. Г. Бабенко, И. А. Герман, Ю. В. Казарина, В. В. Красных, Е. Ю. Мазановой, Л. В. Миллер, Н. В. Мохамед, Н. В. Рафиковой, С. Л. Фесенко.

Автором исследования выдвигается гипотеза о том, что множество типов детективных текстов может быть представлено как реализация детективного фрейма. Составляющими детективного фрейма выступают инвариантные и типологически отмеченные детективные концепты. Инвариантные концепты являются "эталонными" для художественной картины мира автора детектива, имеют высокий уровень абстракции, классификационно и имплицитно взаимосвязаны с типологически отмеченными концептами как сущностями более низкого порядка. Типологически отмеченные концепты представляют вариативные реализации инвариантных концептов в каждом конкретном типе текста детектива: аналитическом, "жестком", приключенческом, шпионском, ироническом, психологическом. Вариабельность реализации детективного фрейма в текстах ПД раскрывает сложную природу ПД как синкретичного типа текста.

Цель работы состоит в осмыслении теоретических основ явления детективного дискурса в англоязычной художественной литературе, а также в выявлении, описании и систематизации характерных лексических и композиционно-структурных свойств типа текста ПД как представляющего этот дискурс.

Достижение указанной цели требует решения следующих задач:

1) рассмотреть истоки возникновения и современные тенденции развития детективного дискурса в широком социокультурном контексте;

2) вычленить и описать детективный фрейм;

3) выявить особенности реализации детективного фрейма в типе текста ПД;

4) проанализировать тексты ПД с точки зрения лексической объективации в них типологически отмеченных детективных концептов, а также описать и систематизировать особенности лексической репрезентации их эмоциональной составляющей;

5) исследовать композиционную структуру текстов ПД с целью уточнения её роли в реализации детективного фрейма и проследить специфические для ПД композиционные приёмы организации текстового пространства.

Решение поставленных задач предполагает использование следующих методов: сопоставительно-типологического, концептуального, фреймового, контекстологического, структурно-семантического, а также метода стилистического анализа.

Материалом исследования послужили тексты ПД конца XX -начала XXI века (в общей сложности 14 произведений (4 700 с.)), ранее не подвергавшиеся системному лингвистическому анализу и получившие высокую критическую оценку. Авторы ПД - Ф. Д. Джеймс, Э. Джордж, П. Корнвелл, Р. Ренделл (Б. Вайн), М. Уолтере - являются обладателями престижных премий в области детективной литературы (Crime Writers' Association Award; Mystery Writers of America's Award; Angel Award for Fiction; Arts Council National Book Award; Sunday Times Literary Award; Grand Prix de Littérature Policière).

На защиту выносятся следующие положения:

1. Особый тип художественного дискурса - детективный дискурс формируется тематически соотносящимися типами детективных текстов, в число которых входят: "аналитический детектив'', "жёсткий детектив", "приключенческий детектив", "иронический детектив", "шпионский детектив", "уголовный детектив" и "психологический детектив". ПД является синкретичным типом текста и занимает промежуточное положение между двумя типами художественного дискурса: детективным и психологическим.

2. Детективный текст репрезентирует художественную картину мира автора, являясь "пространством" для её реализации, влияет на формирование и структурирование художественной картины мира читателя и предполагает обращение к базовым категориям человеческой морали -

добру и злу. Конфликт добра и зла содержится в сюжете любого детективного текста и разрешается раскрытием преступления. В тексте ПД разрешение конфликта подчиняется исследованию причин совершения преступления, что, в свою очередь, объясняет характеризующий ПД социально-психологический анализ личности человека (сыщика, преступника, жертвы).

3. Определяющим фактором включения ХТ в детективный дискурс выступает детективный фрейм. Вершинные узлы детективного фрейма представлены пятью инвариантными концептами ("преступление", "следствие", "сыщик", "преступник", "жертва"), которые, несмотря на разный уровень присущей им абстракции, выражают стереотипное представление о детективной ситуации и релевантны для всех типов детективных текстов. Слоты детективного фрейма заполняются типологически отмеченными концептами, которые представляют собой вариативные реализации вершинных узлов и являются релевантными для отдельных типов детективных текстов.

4. В тексте ПД, согласно основополагающей авторской интенции, "внутриличностный" ряд доминирует над "внешнесобытийным". Психологизация детективного текста влияет на лексическую и структурно-композиционную организацию текстов ПД.

5. ЛЕ, репрезентирующие эмоциональные составляющие типологически отмеченных детективных концептов, определяют тематическую наполненность ПД и формируют ассоциативно-смысловые поля в его эмотивном пространстве. Эмотивное пространство ПД включает доминантные положительные, отрицательные и смешанные эмотивные смыслы. Доминантность того или иного эмотивного смысла среди всех потенциально возможных объясняется рекуррентным характером его репрезентации в различных текстах ПД.

6. В тексте ПД традиционная повествовательная схема детектива трансформируется. Широкое использование КРФ "описание" и "рассуждение" приводит к ослаблению фабулы и утрате КРФ "повествование" статуса ведущей для детектива КРФ. Подобное перераспределение КРФ способствует психологизации детективного повествования.

Научная новизна исследования заключается в проведении широкого комплексного описания типа текста ПД в рамках детективного дискурса. Вычленение детективного фрейма, отражающего закономерности вербальной репрезентации работы авторского сознания, впервые исследуется для уточнения когнитивных параметров художественной картины мира автора. Новизна исследования определяется также обращением к тем экстралингвистическим факторам, которые обусловливают появление феномена ПД в англоязычной художественной литературе. Тексты ПД изучаются в широком социокультурном и идеологическом контекстах. Анализируются причины их востребованности

читателем, нравственная основа и социальная направленность, место и роль в современной литературе.

Теоретическая значимость исследования заключается в изучении когнитивных основ структурирования знаний о мире в сознании человека. Анализ когнитивных способностей человека осуществляется на примере формирования художественной картины мира автора детектива, её реализации в рамках художественной картины мира текста ПД и особенностей восприятия детективного текста читателем. Особое внимание уделяется выделению основных разновидностей типов текста детектива в детективном дискурсе и уточнению типологических признаков ПД как синкретичного типа текста в области семантики и структуры. Решение намеченных задач вносит вклад в разработку проблем типологии текстов, в том числе текстов синкретичного характера.

Практическая значимость работы состоит в возможности использования разработанного подхода, наблюдений, выводов и терминологии в лекционных курсах и на семинарских занятиях по теории текста, стилистике, английской и американской литературе, анализу и интерпретации ХТ, а также при написании курсовых, дипломных работ и кандидатских диссертаций.

Апробация работы. Основные положения диссертации были представлены на семинаре аспирантов кафедры английской филологии РГПУ им. А. И. Герцена (ноябрь 2003, март 2004, апрель 2005 г.), на конференции Терценовские чтения", май 2003, 2004, 2005 гг., а также отражены в 8 публикациях.

Объём и структура диссертации. Содержание диссертации изложено на 177 стр. машинописного текста и включает введение, две главы, сопровождающиеся выводами, заключение. К работе прилагаются библиографический список (315 наименований, из них 34 - на иностранных языках).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении определяется предмет исследования, обосновываются его актуальность и новизна, формулируется основная цель и конкретные задачи, называются методы исследования, излагаются положения, выносимые на защиту, определяется теоретическая и практическая значимость исследования, приводятся сведения об апробации его результатов.

В первой главе диссертации "Коммуникативно-когнитивный подход к изучению текста и художественного текста" анализируются теоретические основы художественной картины мира автора и читателя, художественной картины мира текста, соотношения типов ХТ, образующих определенный тип художественного дискурса - детективный дискурс.

Рассмотрение природы ХТ с когнитивных позиций предполагает обращение к вопросам репрезентации знаний и обработке информации.

Именно "когнитивная парадигма" даёт необходимые основания рассматривать художественную картину мира автора как когнитивный уровень языковой способности личности.

Художественная картина мира автора представляет собой определённым образом структурированную совокупность художественных концептов, в рамках которой осуществляется зарождение и реализация художественного замысла автора. Деятельность автора как организующего центра текста, состоит из речемыслительных операций по творческому отбору коммуникативно-смысловых компонентов для включения их в акт вербализованного общения с читателем. Художественная картина мира текста является тем пространством, в рамках которого автор представляет в художественной форме своё видение мира. Читательское понимание текста строится как осуществление возможной реконструкции исходной авторской установки, выраженной в художественном воплощении концептов. Построение определённой релевантной структуры смыслов в сознании читателя осуществляется на базе языковых значений, которые выступают для него как средства конвенциональной ориентации в художественной картине мира автора.

Творческий процесс создания ХТ начинается с ограничения материала изображения. Автор осознано отбирает те концепты, которые наиболее полно смогут отразить его мировидение в рамках ХТ. Такие концепты можно назвать инвариантными. Они имеют высокий уровень абстракции и являются "эталонными" для художественной картины мира автора и текста, соответственно. Инвариантные концепты классификационно и имплицитно взаимосвязаны с концептами более низкого уровня абстракции - типологически отмеченными концептами. Типологически отмеченные концепты представляют вариативные реализации инвариантных концептов в каждом конкретном типе текста.

С учетом установок коммуникативно-дискурсивной парадигмы наиболее продуктивным на сегодняшний день представляется определение типа текста как формы текста, в которой реализуется коммуникативное намерение говорящего и которая строится по определённым правилам и нормам. Такая устойчивая текстовая форма (нем. ТехЬоПе) имеет свои конкретные реализации в речи в виде экземпляров текстов (нем. Техгехешр1аг). Каждый конкретный текст несёт в себе специфические для данного типа текста признаки, которые могут быть представлены в виде фрейма и служат критерием отнесения текста именно к этому типу текста.

В широком понимании фрейм представляет собой целостную когнитивно-прагматическую структуру сознания, обеспечивающую адекватное существование субъекта в окружающем его мире. Фрейм строится как абстрактный каркас, способный описать проявление как изолированного единичного объекта, так и типологически объединённого класса. Верхние уровни или узлы фрейма содержат универсальные единицы, инвариантные в любой ситуации; нижние уровни или терминалы включают

как типичные характеристики, так и детали, релевантные для каждой конкретной ситуации.

Вычленение текстового фрейма на примере детективного текста выступает одним из возможных способов применения теории фрейма к анализу XT.

i Вершинные узлы детективного фрейма представлены инвариантными

концептами "crime/ преступление", "inquest/ следствие", "detective/ сыщик", "criminal/преступник", "victim/жертва". Несмотря на то, что перечисленные I концепты имеют разный уровень абстракции, каждый из них реализуется на

инвариантном уровне детективного фрейма и выражает стереотипное представление о детективной ситуации. Способ объективации инвариантных концептов в детективе представляет сложное взаимодействие их концептуальных структур. Все смысловые линии детектива сходятся в точке соприкосновения инвариантных детективных концептов.

Детективный фрейм имеет сложную структуру, которая включает классификационно и имплицитно взаимосвязанные и структурно зависимые концепты более низкого уровня абстракции - типологически отмеченные детективные концепты. Типологически отмеченные концепты представляют вариативные реализации вершинных узлов детективного фрейма в каждом конкретном типе текста детектива. Если вершинные узлы детективного фрейма содержат инвариантные концепты, то слоты заполняются типологически отмеченными, но не жестко фиксированными концептами. Таким образом, гибкая структура фрейма позволяет варьировать наполнение её слотов, перегруппировывать концепты в структуре, сохраняя при этом сам фреймовый каркас.

Например, концепт "detective/ сыщик" может бьпъ охарактеризован как сыщик-аналитик (аналитический детектив), сыщик-реалист ("жесткий" детектив), сыщик-авантюрист (приключенческий детектив), сыщик-следопыт (шпионский детектив), сыщик-неудачник (иронический детектив), сыщик-человековед (психологический детектив). В зависимости от конкретного автора детектива типологически отмеченные концепты детализируются и приобретают в тексте индивидуально-авторское оформление. Роль сыщика может выполнять персонаж, косвенно связанный с сыскным делом или профессионально с ним не связанный: сыщик - патер Браун (Г. Честертон), сыщик - лорд Питер Уимзей (Д. Сейерс), сыщик - доктор Торндайк (О. Фримен), сыщик - хирург Форчук (X. С. Бейли), сыщик - иностранец ' Эриоль Пуаро, старушка - детектив мисс Марпл (А. Кристи).

Репрезентация концепта "criminal/ преступник" также варьируется в различных типах текста детектива: преступник-джентльмен (аналитический детектив), преступник-аморалист ("жёсткий" детектив), преступник-романтик (приключенческий детектив), преступник-предатель (шпионский детектив), преступник-невежда (иронический), преступник-психопат (психологический детектив). В зависимости от полноты и тщательности анализа типологически отмеченных концептов автором детектива, их

представление в сюжете имеет большой диапазон вариативности: убийца, вор, мошенник, контрабандист и т.д.

Представленное разведение типологически отмеченных концептов в различных типах текста детектива носит относительный характер в силу гибкости и вариативности детективного фрейма, а также индивидуальных особенностей стиля автора детектива.

Инвариантные и типологически отмеченные концепты присутствуют в различных типах текста детектива, организуя их тематическое единство. Тематически соотнесённые типы текста детектива функционируют в пределах одной коммуникативной сферы - художественном дискурсе. Таким образом, в рамках художественного дискурса можно выделить отдельный тип дискурса - детективный дискурс. Под детективным дискурсом целесообразно понимать многоаспектный коммуникативно-речевой процесс, включающий систему отношений "автор-читатель" и строящийся на основе тематически соотнесённых типов текстов детектива с учётом экстралингвистических факторов: прагматических, социокультурных, психологических. Детективный дискурс можно представить как единое смысловое целое, явленное в совокупности и взаимосвязях составляющих его типов текста детектива. Такой тип дискурса обладает эстетической ценностью, так как входит в глобальный дискурс художественной литературы.

Вторая глава исследования "Тип текста «психологический детектив» в детективном дискурсе" посвящена выявлению лексической и структурно-композиционной организации текстов ПД как синкретичного типа текста в детективном дискурсе. Тексты ПД рассматриваются как структурно-семантические единства, имеющие свои законы композиции и лексической наполняемости. Инвариантные и типологически отмеченные детективные концепты описываются по результатам анализа объективирующих их словарных единиц, текстовой реализации в ПД, а также с учетом анализа места ПД в англоязычной художественной литературе.

Известно, что в XX в. психологизацию повествования называют одной из ведущих тенденций развития англоязычной художественной коммуникации (Э. С. Азнаурова, Л. Я. Гинзбург, А. Б. Есин, Е. Г. Эткинд). Психологизм как явление художественной литературы связывается в науке с определённой тематической наполненностью текста (предметом изображения выступает внутренний мир человека); ослабленной фабульностью (изображение внутреннего мира подчиняет себе изображение событий) и видимостью авторского отсутствия при изображении внутреннего мира. В восприятии читателя присутствие автора как субъекта сознания вытесняется иллюзией присутствия персонажа, самостоятельно осваивающего мир художественной реальности. Фокус читательского внимания перемещается с внешних событий на внутренние состояния. "Структуры сознания" персонажа, дополняющие "структуры его бытия", максимально интимизируют повествование: процесс освоения мира

"изнутри" и "извне" предстаёт как процесс рождения, становления и развития чувства и мысли (Щирова, 2ООО, 2003).

С появлением психологической прозы, равно как и литературы жестокости и абсурда, тесно соотносится эволюция содержательной глубины и композиционной организации ПД. В отличие от классического детектива ПД включает в себя элементы психологии и социальной критики. Основной задачей его автора становится анализ причин и мотивов, побудивших персонажа совершить преступление. Для того чтобы мотивы поведения были правдоподобны и естественны, персонажи и причины их действия связываются с социальными законами, господствующими в обществе. Пристальное внимание уделяется описанию макромира, окружающего человека. Экскурсы в прошлое персонажа позволяют передать его сокровенные переживания, показать те этапы его духовного становления, которые закономерно привели к актуальному положению дел. В ПД имеет место синтез элементов, не свойственных другим типам текстов детектива, что позволяет рассматривать ПД как синкретичный тип текста в детективном дискурсе.

В ПД типологически отмеченные детективные концепты рассматриваются с точки зрения авторской установки на репрезентацию определённых чувств и эмоций. Как известно, в структуре концепта, наряду с понятийной, образной, ценностной и ассоциативной составляющими, наличествует эмоциональный смысловой компонент (эмоция). При репрезентации в тексте ПД типологически отмеченных концептов не обязательно вербализуется весь объем содержащейся в них информации, однако эмоциональная составляющая этих концептов всегда выступает как их эмотивная доминанта.

Эмотивная доминанта играет роль регулятора, направляющего восприятие текста реципиентом, который интегрирует сходные репрезентации доминантной эмоции в тексте. При этом доминантный эмотивный смысл текста выявляется не из значения фиксирующих его лексем, а из ассоциативно и логически связанного ряда текстовых концептов. Доминантные эмотивные смыслы совместно с имплицитными и ассоциативными смыслами формируют ассоциативно-смысловое поле текстового концепта. Такое поле представляет собой функциональную систему, в которую могут включаться ментальные и эмотивные компоненты разного характера и уровня, представленные в разноуровневых языковых единицах, но при этом связанные интегративным доминантным смысловым признаком.

Для того чтобы получить представление об эмоциональных составляющих детективных концептов, необходимо упорядочить репрезентирующие их в тексте эмотивные смыслы. Моделирование ассоциативно-смыслового поля детективных концептов, в силу специфики самого моделирования, лишь приближенно отражающего моделируемый объект, заставляет ограничиться выделением доминантных эмотивных смыслов и сократить бесконечное множество объективированных в тексте

эмоций и эмоциональных состояний. Репрезентация доминантных эмотивных смыслов носит рекуррентный характер в различных текстах ГГД, что позволяет говорить об их доминантности среди всех потенциально возможных эмотивных смыслов.

В действительности человек испытывает смесь эмоций. Более того, некоторые эмоции возникают одновременно, а другие - последовательно. В работе выделяются доминантные положительные эмотивные смыслы, передающие положительно направленные эмоции и эмоциональные состояния; доминантные отрицательные эмотивные смыслы, передающие отрицательно направленные эмоции и эмоциональные состояния; доминантные смешанные эмотивные смыслы, передающие амбивалентные эмоции и эмоциональные состояния, характеризующиеся сложным сочетанием эмоциональных проявлений. Список выделяемых доминантных эмотивных смыслов в текстах ГЩ не является конечным и может быть дополнен при дальнейшем исследовании проблемы.

В проанализированных текстах ПД выделялись эмотивные смыслы, входящие в ассоциативно-смысловые поля типологически отмеченных детективных концептов "сыщик ПД", "преступник ПД" и "жертва ПД". Эмотивные смыслы описывались в рамках эмотивных микротекстов. Под эмотивным микротекстом при этом понимался "фрагмент целого текста, обладающий относительной смысловой завершенностью и репрезентирующий ситуацию, в которой субъект (адресант) или объект или адресат речи испытывает какое-либо чувство или гамму чувств, которые могут быть идентифицированы в этом микротексте" (Филимонова, 2001).

Выделяемые эмотивные смыслы концептов "сыщик ПД", "преступник ПД" и "жертва ПД" свидетельствуют об их типологической отмеченности для данного типа текста. Например, если ассоциативно-смысловое поле инвариантного детективного концепта "сыщик" потенциально включает в себя стереотипные положительные эмотивные смыслы "долг", "храбрость", "мужество", "терпение", "настойчивость", "уверенность" и т. д., то в ассоциативно-смысловое поле концепта "сыщик ПД" входят также отрицательные и смешанные эмотивные смыслы, не являющиеся стереотипными для инвариантного концепта "сыщик" ("вина", "стресс", "страх", "одиночество", "жалость"). Более того, некоторые эмотивные смыслы концепта "сыщик ПД" (и отрицательные, и положительные, и смешанные) являются таковыми и для двух других рассматриваемых нами типологически отмеченных концептов - "преступник ПД" и "жертва ПД". Такое пересечение свидетельствует о функциональной гетерогенности типологически отмеченных концептов в тексте ПД, о наличии точек соприкосновения между ними в рамках всей концептосферы текста в целом.

На основе проведенного анализа был выявлен ряд доминантных эмотивных смыслов, репрезентирующих эмоциональные составляющие типологически отмеченных концептов ПД и входящих в их ассоциативно-смысловые поля:

I. Ассоциативно-смысловое поле концепта "сыщик ГШ" образуют следующие доминантные эмотивные смыслы:

- положительные эмотивные смыслы: доброта, любовь, вера, надежда, прощение, честность, долг;

-отрицательные эмотивные смыслы: гнев, беспокойство, вина, раздражение, предчувствие, грубость, стресс, боль, страх;

- смешанные эмотивные смыслы: сомнение, жалость, удивление, одиночество.

П. Ассоциативно-смысловое поле концепта "преступник ПД" образуют следующие доминантные эмотивные смыслы:

- положительные эмотивные смыслы: симпатия, признание;

-отрицательные эмотивные смыслы: ненависть, зависть, жестокость,

мстительность, гнев, равнодушие, агрессивность, грубость, одиночество, обида;

- смешанные эмотивные смыслы: вина.

ТП. Ассоциативно-смысловое поле концепта "жертва ПД" образуют следующие доминантные эмотивные смыслы:

- положительные эмотивные смыслы: надежда, любовь;

- отрицательные эмотивные смыслы: страх, бессилие, ненависть, унижение, страдание, стресс, боль, паника, ужас, одиночество, предчувствие;

- смешанные эмотивные смыслы: беспокойство, неуверенность.

Проиллюстрируем сказанное на конкретном текстовом материале.

I. В романе Э. Джордж "A Suitable Vengeance" автор описывает эмоциональное состояние сыщика Томаса Линли в период, тяжелый для его семьи:

For he had begun the morning with a spirit uplifted by hope, but within mere hours of his having decided that the future held the promise of peace in every corner of his life, that hope had been swiftly overshadowed by a sick apprehension which he believed he had put behind him [George, 455].

В приведенном эмотивном микротексте доминантным положительным эмотивным смыслом является смысл "надежда" (hope), репрезентируемый на лексическом уровне повторяющимся прямым номинантом "hope". Интродуктивная стадия формирования доминантного смысла эксплицируется глагольным словосочетанием "begun the morning with a spirit" и поддерживается пассивной конструкцией "uplifted by", передающей возрастающую степень интенсивности испытываемой эмоции. На положительную направленность доминантного смысла указывает метафорическая конструкция с интенсификатором "the future held the promise of peace in every corner of his life". В процессе изменения эмоционального состояния персонажа ("within mere hours") положительная эмотивная доминанта "надежда" замещается отрицательной эмотивной доминантой "предчувствие" (apprehension). На отрицательный характер эмотивной доминанты указывают: метафора "hope had been swiftly overshadowed", прилагательное отрицательной оценки "sick", а также выражение,

имплицирующее нежелание ещё раз испытывать эмоцию предчувствия ("he believed he had put behind him").

Посещая попавшего за решётку брата, Томас Линли пытается сделать первые шаги к взаимопониманию:

. Lynley and his brother had moved from a discussion of the legal ramifications of his position to a fragile communion in which each of them took the first tentative steps towards understanding the other's past behaviour, a necessary prelude to forgiving past sins [George, 455-456].

Как показывает цитируемый микротекст, положительная эмотивная доминанта "надежда" в итоге полностью подавляет развитие отрицательной эмотивной доминанты "предчувствие". Надежда на восстановление семейных уз передаётся с помощью JIE "fragile", подразумевающей зыбкость и неустойчивость переживаемой эмоции, и подтверждается употреблением метафорически-описательной конструкции "the first tentative steps".

П. В анализируемых ниже эмотивных микротекстах, взятых из ПД М. Уолтере "Fox Evil", репрезентируется доминантный положительный эмотивный смысл "признание" (confession), входящий в ассоциативно-смысловое поле концепта "преступник ПД".

Преступница Пру Уэлдон регулярно звонит по телефону полковнику Джеймсу Локе-Фоксу. Решив, что полковник виновен в смерти своей жены Эльзы и насилии над собственной дочерью Элизабет, Пру причиняет ему моральные и психологические страдания, выдерживая длительные молчаливые паузы. В конце концов, Пру и её сообщники вычислены. Признание в содеянном происходит в доме Пру:

'Apparently Mrs Bartlett's husband is equally angry. neither of them knew what the pair of you were up to. If they had, they'd have stopped it.'

Prue didn't say anything [Walters, 335].

Микротекст репрезентирует интродуктивную стадию развёртывания доминантного положительного эмотивного смысла "признание". Предложение, содержащее отрицательную форму глагола ("Prue didn't say anything") имплицирует психологическое состояние персонажа, не способного более отрицать доказательства своей вины. Однако формирующийся эмотивный смысл ещё неустойчив, о чем свидетельствует следующий микротекст:

'I've never made any threats', she protested. 'I've never said anything. It's Eleanor you should be talking to. She's the one who started it'[Walters, 335-336].

Неустойчивость эмотивного смысла передается:

- ЛЕ отрицательной семантики: "never", "protested";

- формами настоящего перфектного времени в отрицательной форме ("I've never made", "I've never said"), имплицирующей непричастность персонажа к преступлению;

- параллельными синтаксическими конструкциями ("I've never");

- эмфатическими конструкциями с инверсией: "It's Eleanor you should be talking to", "she's the one who started it".

В конце концов, преступница признаётся в содеянном:

Prue's resentment against everyone grew. She was the least at fault yet she was the most accused. 'It certainly wasn't my idea,' she muttered. 'I'm not the type to make abusive calls. which is why I never said anything.'

'Why make them at all then?'

'Eleanor called it natural justice,' she said, refusing to look at either man. 'No one seemed interested in how Ailsa died except us' [Walters, 336].

Приведённый эмотивный микротекст репрезентирует конечную стадию формирования эмотивного смысла "признание". Основой признания является эмоция обиды ("resentment") и желание не принимать груз вины на себя, а перенести его на плечи других сообщников ("she was the least at fault yet she was the most accused"). Антитеза "the least at fault - the most accused", предложения с отрицанием '"It certainly wasn't my idea", "I'm not the type", "No one seemed interested. ", отрицательное наречие "never", присутствующие в речевом сегменте персонажа, указывают на вынужденность признания за неимением обратных доказательств. Однако эмоционально-сущностная деталь "refusing to look at either man" имплицирует осознание персонажем собственной вины и его возможное раскаяние.

ГП. В ПД "King Solomon's Carpet" (автор - Б. Вайн) описывается психоэмоциональное состояние жертвы - девушки, первый раз попавшей в метро. Желание увидеть подземную жизнь Лондона приводит её к трагическому концу. Метро превращается в "монстра", "чудовище", отбирающее жизнь, а находящиеся в метро люди - в немых исполнителей его воли. В анализируемом ниже микротексте репрезентируется доминантный отрицательный эмотивный смысл "боль" (pain), входящий в ассоциативно-смысловое поле концепта "жертва ПД":

When the train stopped she thought they were there. She wondered why the doors were not opening. Outside the windows all was darkness and she understood they had stopped in the tunnel. Whether this ever happened without dangerous cause, whether it often happened, what it signified, of all this she had no idea. She would have liked to ask, speak into the face of the man whose breath, rich with garlic, fanned hotly into her nostrils. Her throat had dried. She had no voice. She was aware, more strongly now than before, of all the human bodies pressed against her, the elbows and breasts and stomachs and buttocks and shoulders, and of the hard glass panel against which her own side was crushed [Vine,10].

Приведённый микротекст передаёт интродуктивную стадию формирования доминантного отрицательного эмотивного смысла "боль", имеющего следующие текстовые репрезентации:

- глаголы и сочетания, вербализирующие мыслительную деятельность персонажа и имплицирующие осознание трудности положения: "thought", "wondered", "understood", "had no idea", "was aware";

- JIE, имплицирующие состояние безысходности: "darkness"," tunnel"

- конструкции, имплицирующие неуверенность и боязнь: "whether this ever happened", "whether it often happened", "what it signified";

- описательные конструкции, передающие физическое и психоэмоциональное состояние персонажа: "breath, rich with garlic", "fanned hotly into her nostrils", "had no voice", "bodies pressed against", "hard glass panel against which her own side was crushed";

- сравнительная конструкция "more strongly now than before" и вставная конструкция с перечислением "the elbows and breasts and stomachs and < buttocks and shoulders", указывающие на увеличение интенсивности имплицируемого эмотивного смысла.

В дальнейших текстовых фрагментах происходит усиление I

доминантного отрицательного эмотивного смысла "боль" и его экспликация:

The heat began to increase. She had not specially noticed the heat before but now she did as droplets of sweat formed themselves on her forehead and her upper lip, as sweat in a single long drop rolled very cold and insinuating down between her breasts. Of that icy coldness she was very aware, but not as relief, rather as pain, rather as shock [Vine, 10].

Нарастание интенсивности эмотивного смысла репрезентируется:

- описательной конструкцией "heat began to increase", имплицирующей усиление интенсивности передаваемого эмотивного смысла;

- глаголами и сочетаниями, вербализирующими мыслительную деятельность персонажа и имплицирующими возрастающую степень осознанности трудности положения: "had not noticed before, but now she did", "was aware";

- эмоционально-сущностными деталями, описывающими физическое состояние персонажа: "droplets of sweat on her forehead and her upper lip", "sweat rolled down between her breasts";

- эмоционально-сущностными деталями, описывающими психофизические ощущения персонажа: "sweat in a single long drop", "rolled very cold and insinuating", "icy coldness", "not as relief, rather as pain, rather as shock";

- антонимическими парами, вербализирующими смену состояний персонажа: "heat" - "coldness", "relief' - "pain";

- сквозным повтором JIE одной смысловой направленности: "heat", "sweat";

- морфологическими повторами: "coldness", "cold";

- прилагательными отрицательной оценки: "cold", "insinuating", "icy";

- образным сравнением, передающим силу испытываемой боли: "icy coldness rather as pain, rather as shock". '

Проведённый анализ концептов "сыщик ПД", "преступник ПД" и "жертва ПД" свидетельствует об их типологической отмеченности. Являясь основой концептосферы типа текста ПД, данные концепты объективируют чувства и эмоции персонажей, обусловленные изображаемой в тексте ситуацией преступления. Языковые единицы, прямо номинирующие или соотносящиеся по смыслу с анализируемыми концептами, репрезентируют их эмоциональные составляющие и образуют их ассоциативно-смысловые поля.

Типологическая маркированность ПД, связанная с функциональной направленностью этого типа текста на изображение внутреннего мира персонажа, проявляется также в его особой композиционно-структурной организации и, в частности, в специфике взаимодействия в нём КРФ.

Несомненно, что каждая КРФ характеризуется набором константных интегральных признаков, которые обнаруживаются в любом тексте, независимо от его типологической принадлежности и информационно-стилевого своеобразия. Вместе с тем включенность КРФ в конкретный тип текста характеризуется приобретением ею факультативных типологически отмеченных признаков. Дифференциальные признаки КРФ связаны, главным образом, с определёнными лексическими и синтаксическими особенностями отдельного типа текста. Кроме того, варьирование средств и форм передачи информации посредством различных КРФ зависит от степени выраженности авторского начала в тексте.

Классическая повествовательная детективная схема, реализуемая в типе текста "аналитический детектив", основывается на доминирующей роли КРФ "повествование". Согласно основополагающей авторской интенции, динамика сюжетного развития обеспечивается непрерывностью событийного ряда. Повествование направлено на раскрытие двух ведущих сюжетных линий, формирующих ответы на вопросы кто и как совершил преступление? Плотность событийного материала обусловливается, главным образом, репрезентацией двух инвариантных детективных концептов "detective/сыщик" и "criminal/ преступник". Временный успех преступника и его конечное поражение образуют основные топосы сюжетных линий. Детективная схема становится композиционным стержнем, на который как бы нанизываются действия персонажей.

КРФ "описание" в аналитическом детективе играет второстепенную роль, выступая, в основном, как средство, начинающее или продолжающее рассказ. Описательные фрагменты не создают ёмких картин макромира. Описание "неодушевлённой реальности" зачастую ограничивается перечислением улик, с помощью которых сыщик разоблачает преступника. Уяснив их незатейливую конфигурацию, читатель вместе с сыщиком узнаёт о преступнике и о совершенном преступлении, но почти ничего о причинах последнего, его психологических и эмоциональных основаниях. Микромир изображаемых характеров не находится в фокусе авторского внимания, что подтверждается их стереотипностью и схематичностью.

КРФ "рассуждение" в аналитическом детективе представлена, главным образом, речевыми партиями сыщика. В них анализируются собранные улики и проводятся логические параллели между явным и предполагаемым. Аналитические рассуждения сыщика подчинены поиску истины.

В тексте ПД традиционная повествовательная схема детектива, предполагающая доминирование "внешнесобытийного" повествовательного ряда над "внутриличностным", изменяется: согласно интенции автора, изображение событий подчиняется изображению связанного с ними внутреннего мира - поиску ответа на вопрос почему совершено

преступление? Психологизации детективного повествования способствует активное использование автором КРФ "описание" и "рассуждение".

"Торможение действия", обусловленное включением описательных микротекстов, которые не просто являются лирическими отступлениями, а воспринимаются как "эмоциональные блоки", имеет место в ПД "A Suitable Vengeance".

Героиня романа Сильвия узнаёт, что её возлюбленный Брук употребляет и распространяет наркотики. Описываемая в приведённом микротексте сцена происходит на пляже, где Брук и его друзья собираются предаться наркотической эйфории. Сильвия выхватывает наркотик из рук возлюбленного и выбрасывает в море. Реакция Брука оказывается жестокой:

Brooke shouted as she rose to her feet. He grabbed her legs and toppled her to the ground. But not before she had staggered to the water, uncapped the container, and thrown it - with a tomboy's sure strength - into the sea.

'There's your drug,' she shrieked. 'Go after it. Kill yourself. Drown.'

Above them on the rock, Peter and Sasha laughed idly as Justin surged to his feet, pulled Sidney to hers and began to drag her into the water. She clawed at his face and neck. Her nails drew a vicious four-pronged trail of blood on his skin.

'I'll tell them,' she screamed.

Brooke struggled to hold on to her. He caught her arms and pinned them savagely behind her. She cried out. He smiled and forced her to her knees. He shoved her forward. Putting one foot on her shoulder, he plunged her head beneath the water. When she fought for air, he shoved her back down [George, 113-114].

Эмотивной доминантой микротекста является отрицательный эмотивный смысл "жестокость", входящий в ассоциативно-смысловое поле концепта "преступник ПД". На лексическом уровне доминантный эмотивный смысл передаётся глаголами действия, репрезентирующими ситуацию совершения преступления ("grabbed", "toppled", "surged", "pulled", "drag", "struggled", "hold on", "caught", "pinned", "forced", "shoved", "plunged"); кинемой, имплицирующей удовольствие от совершаемых действий ("smiled"); глаголами, выражающими болезненную реакцию жертвы ("shrieked", "clawed", "drew", "screamed", "cried out", "fought"); наречием отрицательной оценки ("savagely"). Синтаксическая однородность построения микротекста (простые двусоставные предложения) имплицирует твердость и четкость действий преступника, что, в свою очередь, говорит о его жестокости и беспощадности к жертве.

Таким образом, психологизация повествования в ПД влечёт за собой ослабление фабулы и утрату КРФ "повествование" статуса ведущей КРФ детектива.

Особое место в раскрытии чувств и эмоциональных состояний персонажей в ПД принадлежит КРФ "описание", в частности ассоциативным интерьерным и пейзажным связям. Их функция не сводится к описанию места и времени действия, а предполагает импликацию эмоционального состояния персонажа. Через подробности жизни персонажа "просвечивает" его внутренний мир. Посредством ассоциативных пейзажных и интерьерных

связей репрезентируются положительные, отрицательные и смешанные эмотивные смыслы. Пейзаж и интерьер несут в себе высокий духовный смысл и миросозерцательное значение. Если читатель не увидит этих ассоциаций, он, несомненно, потеряет полноту ощущения оригинальной авторской художественной картины мира.

В зависимости от того, как соотносятся интерьер и пейзаж с внутренним "Я" персонажа, целесообразно различать:

1) коррелирующие интерьерные (пейзажные) связи;

2) контрарные интерьерные (пейзажные) связи.

Примером коррелирующих интерьерных связей MOiyr служить следующие фрагменты из ПД "Fox Evil".

У полковника Джеймса Локе-Фокса трагически погибает жена Эльза, оставляя его одного в родовом поместье. Забытый всеми, кроме адвоката Марка Анкертона, полковник отстраняется от окружающего мира, теряет интерес к жизни и к себе:

Не wouldn't look Mark in the eye, and there were tremors in his hands and voice. His weight had decreased alarmingly. Always meticulous about his appearance in the past, he had become dirty and unkempt, with straggly hair, stained clothes, and patches of silver stubble on his chin.

He had felt more saddened by Ailsa's death than he'd ever been able to say became he, too, had not been given time to grieve. So much turbulent anguish had surrounded the event - some of it affecting him personally - that he had retreated into coolness in order to cope [Walters, 81].

Эмоционально-сущностные детали ("wouldn't look in the eye", "tremors in his hands and voice", "weight had decreased alarmingly", "straggly hair", "stained clothes", "patches of silver stubble on his chin") называют особенности внешности полковника и имплицируют его безразличное отношение к себе. Антонимическое противопоставление деталей указывает на разительное отличие прошлой жизни полковника ("always meticulous about his appearance in the past") от настоящей ("dirty and unkempt", "straggly hair", "stained clothes", "patches of silver stubble on his chin"). Безразличие к себе сопровождается эмоциями печали ("felt more saddened"), горя ("to grieve") по безвозвратно ушедшей жене и холодности к окружающим людям ("coolness").

Эмоциональное состояние безразличия подчеркивается описанием столовой, которая когда-то была любимым местом полковника в доме, а после смерти хозяйки превратилась в кладовку ("junk room"):

From the way the dining room had been turned into a junk room for unwanted chairs and chests of drawers, it was apparent that it was a long time since it had been used. It was cold, and dust lay everywhere. There was the smell of the decay. [Walters, 243].

There were blisters in the paintwork above the skirting boards, and the plaster underneath was soft to the touch [Ibid.].

A dark mahogany table stretched the length of one wall, covered in papers and with piles of cardboard boxes stacked at one end. Patches of mildew on the

boxes suggested Ailsa's interest had died with her. A few were unmarked, and these lay on their side, with files spilling out across the table. Household bills. Garden receipts. Car insurance. Bank statements. Savings accounts. The stuff of everyday life [Ibid: 244].

The dinner service stood on the sideboard, covered in dust.. .[Ibid: 246].

Коррелирующие интерьерные связи формируются конструктивно- <

целостными деталями: все они образуют единый смысловой ряд и имплицируют внутреннее состояние персонажа. Таковыми являются: покрытая пылью ненужная мебель ("unwanted chairs and chests of drawers", 1

"dinner service covered in dust"), пришедшая в негодность облицовка ("blisters in the paintwork ", "plaster was soft to the touch"), стол с разбросанными на нём старыми бумагами ("table covered in papers") и грудой коробок ("with piles of cardboard boxes"). Весь облик столовой говорит об упадке в доме ("cold", "dust lay everywhere", "smell of the decay", "patches of mildew").

Таким образом, детализированные описательные фрагменты в тексте ПД функционально направлены на объективацию эмоций и эмоциональных состояний персонажей. Имплицитное изображение внутреннего мира осуществляется через коррелирующие и контрарные ассоциативные пейзажные и интерьерные связи. Пейзажные и интерьерные зарисовки выполняют двоякую функцию: с одной стороны, они подчёркивают или оттеняют чувства и эмоции персонажа, а с другой - воспринимаются и осмысливаются им, то есть представляют собой часть его "самообщения".

КРФ "рассуждение" в тексте ПД имитирует особенности эмпирической внутренней речи. Интеллект и чувство, сознательное и бессознательное, воспоминания и рефлексия неразрывно переплетаются в психологизированном повествовании. Присущие рассуждению фрагментарность и алогичность нарушают его линейность и ослабляют фабульность. Психологизирующие повествование рефлекторные блоки ослабляют сюжетное напряжение текста ПД усиливая, вместе с тем, его эмоциональное и смысловое напряжение. Согласно авторской интенции, размышления персонажей обращены к читателю и направлены на формирование его картины мира. Художественная коммуникация, таким образом, превращается в процесс самопознания читателя, способствует приобретению им нового эстетического опыта.

Например, в ПД "The Dark Room" КРФ "рассуждение", принимающая разнообразные формы, убеждает читателя в неясности мыслей и слов Джинкс Кинге ли, которая страдает частичной потерей памяти: 1

Betty's plaintive wailing broke into her thoughts. 'I wish it hadn't upset you so much, my darling. You've no idea how badly Daddy's taken it all. He sees it as an insult to him, you know. He never thought anyone could make his little girl do something so' - she cast about for a word - 'silly.'

Little girl? What on earth was Betty talking about? She had never been Adam's little girl - his performing puppet perhaps - never his little girl. She felt very tired suddenly. 'I don't understand.' [Walters, 17-18].

Находясь в полусознательном состоянии, Джинкс воспринимает речь своей мачехи Бетти как внезапное просветление, что передаётся в тексте метафорой "broke into her thoughts". Последующее развитие микротекста представляет собой контаминацию прямой внутренней речи персонажа и несобственно-прямой речи, выдвинутых в тексте композиционно (новый абзац) и графически (смена шрифта). Перифраз "little girl" приобретает форму риторического вопроса ("Little girl?"), который поддерживается специальным вопросом ("What on earth was Betty talking about?"). Двойное вопрошание имплицирует разрыв логических связей на уровне сознания, имитирует сбивчивость и нестабильность мыслей Джинкс. Фрагмент несобственно-прямой речи ("She had never been Adam's little girl - his performing puppet perhaps - never his little girl") представляет собой интерпретацию перифраза "little girl" в сознании персонажа. На "табло сознания" Джинкс выступает имя её отца ("Adam"), для которого она была не "маленькой девочкой" ("little girl"), а послушной "куклой" ("performing puppet"). Контекстуально противопоставленные JIE "girl" и "puppet", усиленные рамочным повтором отрицательного наречия "never", предполагают отрицательное отношение Джинкс к отцу и нежелание говорить о нём. Испытывая состояние усталости ("she felt very tired suddenly"), Джинкс даёт понять мачехе, что не хочет продолжать разговор ("I don't understand").

Таким образом, психологизирующие повествование рефлекторные блоки "размывают" текстовую структуру и ослабляют сюжетное напряжение ПД. Вследствие иллюзорной отстранённости автора от изображаемых в тексте событий, в том числе "событий в сфере сознания", повествование интимизируется: "обращённые к читателю" рассуждения персонажей расширяют его интерпретационные возможности и активизируют процесс художественной коммуникации.

Проведенное исследование, посвященное изучению лексических и структурно-композиционных особенностей ПД, позволило сделать следующие выводы:

1. Множество типов детективных текстов может быть представлено как реализация детективного фрейма. Составляющими детективного фрейма выступают инвариантные и типологически отмеченные детективные концепты. Вариабельность реализации детективного фрейма в текстах ПД раскрывает сложную природу ПД как синкретичного типа текста.

2. Чувства и эмоции персонажей ПД репрезентируются, в том числе и эмоциональной составляющей трёх типологически отмеченных детективных концептов: "сыщик ПД", "преступник ПД" и "жертва ПД". Языковые единицы, прямо номинирующие или соотносящиеся по смыслу с типологически отмеченными концептами, репрезентируют их эмоциональные составляющие и образуют в тексте ПД ассоциативно-

смысловые поля. Эмоциональная составляющая любого типологически отмеченного концепта выступает как его эмотивная доминанта.

3. Тексты ПД характеризуются набором доминантных эмотивных смыслов различной оценочной направленности: положительной, отрицательной и смешанной. Доминантность того или иного эмотивного смысла среди всех потенциально возможных объясняется реккурентным характером его репрезентации в различных текстах ПД.

4. Психологизации детективного повествования способствует широкое использование КРФ "описание" и "рассуждение", которое приводит к ослаблению фабулы и утрате КРФ "повествование" статуса типичной для детектива ведущей КРФ. В детализированных описательных фрагментах эмоции и эмоциональные состояния персонажей имплицируются через коррелирующие и контрарные ассоциативные пейзажные и интерьер ные связи. Психологизирующие повествование рефлекторные блоки "размывают" текстовую структуру, ослабляют сюжетное напряжение ПД, усиливая, вместе с тем, его эмоциональное и смысловое напряжение. "Обращённые к читателю" рассуждения персонажей расширяют его интерпретационные возможности и активизируют процесс художественной коммуникации, который становится для читателя процессом самопознания, формирования нового эстетического опыта.

Проведённое диссертационное исследование имело своей целью дать описание лексической и структурно-композиционной организации типа текста ПД с опорой на приоритеты современного научного знания. Преемственность по отношению к уже существующим трудам при этом не игнорировалась. В ходе дальнейшего изучения проблемы может быть подвержен уточнению детективный фрейм, даны детальные описания детективных концептов "преступление", "следствие", "тайна", прослежена их типологическая реализация в текстах ПД. Возможно также расширение списка выделяемых доминантных эмотивных смыслов.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Лесков С. В. Детектив в эпоху "потери равновесия"// STUDIA LINGÜISTICA XII. Перспективные направления современной лингвистики: Сборник. /Отв. ред. В. М. Аринштейн, И. А. Щирова. -СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2003. - С. 456-460 (0,3 п. л.).

2. Лесков С. В. Композиционно-речевые формы "повествование", "описание", "рассуждение" в тексте психологического детектива// Иностранные языки: Материалы конференции (15-17 апреля 2003 г.). /Отв. ред. И. А. Щирова. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2003. [Герценовские чтения]. - С. 34-36 (0,125 п. л.).

3. Лесков С. В. Психологизация детектива как закономерная тенденция его развития// Филология и культура: Мат-лы IV Междунар. науч. конф. 16-18 апреля 2003 г. / Отв. ред. Н. Н. Болдырев. - Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г. Р. Державипа, 2003. - С. 469-471 (0,125 п. л.).

4. Лесков С. В. О специфике использования композиционно-речевых форм в тексте психологического детектива// Шестые Поливановские чтения. Сборник статей по материалам докладов и сообщений конференции. Часть П. Общие вопросы языкознания. Слово в тексте. Смоленск, 20-21 мая 2003 г. /Отв. ред. И. А. Королёва. - Смоленск: СГПУ, 2003. - С. 180-182 (0,25 п. л.).

5. Лесков С. В. Об инвариантных и типологически отмеченных концептах в тексте детектива// Иностранные языки: Материалы конференции (8-20 мая 2004 г.) /Отв. ред. И. А. Щирова. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2004. [Герценовские чтения]. - С. 29-30 (0,125 п. л.).

6. Лесков С. В. К вопросу о фреймовом анализе текста (на материале текста детектива)// Актуальные проблемы германистики и романистики: Сборник научных статей: Смоленск, 18-19 мая 2004 г. /Отв. ред. Г. И. Краморенко. - Смоленск: СГПУ, 2004. - Вып. 8. - С. 142-146 (0,3 п. л.).

7. Лесков С. В. Репрезентация эмоциональной составляющей концепта в тексте психологического детектива// Иностранные языки: Материалы конференции (10-11 мая 2005 г.) /Отв. ред. Н. А. Абиева. -СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2005. [Герценовские чтения]. - С. 26-27(0,125 п. л.).

8. Лесков С. В. Эволюция сюжетных схем в тексте детектива// STUDIA LINGÜISTICA ХШ. Когнитивные и коммуникативные функции языка: Сб. статей /Отв. ред. В. М. Аринштейн, И. А. Щирова. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2005. - С. 335-339 (0,3 п. л.).

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎