Об историческом прототипе св. Петра Муромского

В 1392 году Муром перешел под руку великого князя московского Василия I . Независимое Муромское княжество исчезло, на его месте появилась новая провинция Московской Руси.

То, что происходило в Муроме с середины XIII до конца XIV века – одна из темных страниц древнерусской истории. Нет, дело здесь не только в оскудении города, не только в бедствиях, постигших его. Просто летописцы стали обходить его вниманием. Рязань сделалась богаче, влиятельнее, древняя честь Мурома, когда-то первенствовавшего в регионе, уступила новой мощи рязанской. И Муромское княжение ушло в тень: мало о нем говорят, мало учитывают его в раскладах большой политики.

Известно о нем очень немногое.

Муром был разорен монголо-татарами в 1238/1239 году, и с тех пор летопись, и без того небогатая известиями о нем, почти замолкает по муромским делам. В 1247/1248 году у Мурома имелся собственный князь – Ярослав Юрьевич. Он успел женить свою дочь на ростовском князе Борисе Васильковиче, уехал в Орду и там умер «нужною», т.е. насильственной смертью. С тех пор Муром не раз подвергался нападениям ордынцев и к середине XIV столетия обезлюдел. Имена муромских князей того времени известны лишь по древнему родословию: Юрий Ярославич, а также Василий Ярославич, умерший бездетным.

В середине XIV века происходит восстановление города, связанное с именем некоего князя Юрия Ярославича (1345--1354), впоследствии потерявшего удел; возле него из непроглядной темноты выплывают имена предшественника и преемника: Василия Ярославича и Федора Глебовича. Со вторым из них, большим злодеем, ничего похожего на историю Петра и Февронии не связано. О первом же известно лишь одно: по летописному свидетельству, Василий Ярославич между 1345 и 1347 годами «…преставися… в чернецех и в схиме, положен в Муроме в церкви святых мучеников Бориса и Глеба».

Итог: какова последовательность смены князей между Батыевым нашествием и Юрием Ярославичем XIV века, неизвестно. Как ни парадоксально, было две пары тезоименитных князей: Юрий и Василий Ярославичи XIII века, а затем Василий и Юрий Ярославичи XIV века. Между ними – белое пятно истории.

Краткая история восстановления Мурома и утраты благородным восстановителем (тем Юрием Ярославичем, который жил в XIV веке) власти над городом – словно вспышка в густой чернильной тьме. А после нее, вплоть до 1392 года, – всё тот же мрак полного неведения. Очевидно, Муром имел собственных князей, но их правление никак не отражено в летописях.

Следовательно, между 1248 годом и концом XIII века лежит огромное хронологическое пространство, в любой точке которого могла разворачиваться история Петра и Февронии Муромских.

Если учесть тот факт, что «Повесть…» рисует спокойное, благоустроенное общество, а не безлюдие, нищету и разор, следует приглядеться к времени его возрождения.

Муром, как уже говорилось, восстановился лишь в середине XIV века, в 1340-х – 1350-х годах. Следовательно, с большей вероятностью можно выделить в истории города другой фрагмент, пригодный для сюжетов «Повести…» -- 1360-е – начало 1390-х годов. То, что было после восстановления. Иными словами, «финишная прямая» муромской независимости.

Как отнестись к этой версии?

Есть аргументы как за, так и против нее.

С одной стороны, нет в «Повести…» никакого упоминания татар, Муром как будто не знает их совершенно. А ведь область, для которой он являлся удельной столицей, подвергалась ордынским набегам чуть ли не чаще всей прочей Руси . Весь Муромо-Рязанский регион очень долго являлся проходным двором для татар, они здесь творили, что хотели. Несколько странно не замечать их присутствия хотя бы в самой малой мере…

С другой стороны, чем позже происходили исторические события, описанные в «Повести…», тем более вероятно, что их не забыли и память о них донесли до XVI столетия.

Слишком много рассуждений в духе: «Может оно так, а может оно и этак», -- Словно от научно обоснованных гипотез мы переходим к гаданию на кофейной гуще. Это и было бы так, если бы ни одно серьезное обстоятельство, заставляющее со вниманием отнестись к «поздней» версии отождествления Петра Муромского.

К XIV восходят сведения генеалогических источников, где прямо назван князь Петр Муромский, старший брат князя Василия Муромского, – предка дворян Овцыных.

Вот строки из родословной книги князя М.А. Оболенского, в основе которой – официальный «Государев родословец» XVI столетия: «Описание початку Володимерова роду. Великие князи Муромские братья родныя князь Петр да князь Василей… Князь Петр – без[детен], и со княгинею своею Фефрониею (Февронией. – Д.В.) оба святыя. А у князь Василья сын -- князь Данило. А у князь Данило сын – Володимер Красной Снабдя [так в тексте!]. И от него пошли Овцыны… Володимер Данилович был в боярех у великого князя Дмитрия Ивановича». Далее, в другом месте родословной книги, уточняется: «Род Овцыных. У великого князя Дмитрея Ивановича Донского был боярин Володимер Данилович Красной Снабди [так в тексте!]. От него пошли Овцыны, род Федцовы».

Непростая задача: определить хотя бы очень приблизительно, когда все они жили. Попробуем всё же сделать это.

Дмитрий Иванович княжил с начала 1360-х по 1389 год. Вряд ли в боярах у него служил безусый юнец. Следовательно, Владимир Красный, даже если дать ему минимальные (!) 20 лет при пожаловании боярского чина, родился самое позднее между началом 1340-х и концом 1360-х. А его отец Даниил – самое позднее около 1350 года, но, скорее, раньше.

Таким образом, если доверять генеалогическим данным, то время деятельности Петра, его брата Василия и жены Февронии – середина XIV столетия. Дореволюционный историк Н.Д. Квашнин-Самарин назвал братьев Петра и Василия «современниками Ивана Калиты». С таким же основанием их можно назвать современниками Семена Гордого или Ивана Красного, по сути, это ничего не изменит. А муромский предок Овцыных очень удобно ассоциируется со вполне исторической личностью – князем Василием Ярославичем, предшественником Юрия Ярославича, восстановившего былую славу Мурома, а потом потерявшего княжение.

Всё, вроде бы, сходится превосходно: был некий князь Петр, по отчеству, скорее всего, Ярославич, один из муромских властителей-братьев, принявший перед смертью иноческое имя Давид. Идеальное, казалось бы, соединение генеалогического памятника со свидетельствами летописания. Чего искать еще? Всё разъяснилось!

Но это – если полностью доверять родословию Овцыных. А оно вызывает серьезные вопросы.

Прежде всего, тот князь Василий, который в родословии представлен предком Овцыных, -- брат ли он Юрию Ярославичу, лишенному княжения в 1354 году? Овцынское-то родословие никаких Юриев не упоминает!

Итак, является ли он Василием Ярославичем из процитированного выше летописного известия (о смерти между 1345 и 1347 годами) или просто его тезка? Скорее, все-таки тезка, ибо тот указан в родословии бездетным, а у этого весь род Овцыных состоит в потомках…

А если не брат, то раньше или позже него правил?

Вопрос не столь парадоксальный, как может показаться. Князья Петр и Василий из родословия Овцыных могли быть сыновьями Юрия Ярославича, которые вернули отцовское княжение, отобрав его у злого узурпатора Федора Глебовича. Или, как вариант, просто вернув его, когда захватчик ушел из жизни.

В таком случае версия получает дополнительное обоснование: ведь князь Петр назван в Степенной книге «Юрьевичем»! Тогда правление Петра и Василия падает на «благоустроенный» период в судьбе Мурома – 1350-е – 1380-е годы.

Этот вариант весьма правдоподобен, но с ним одна проблема: в родословии Овцыных Петр указан старшим братом. Куда же тогда делся Павел, от которого он, судя по сюжету «Повести…», получил княжение? Или родословие просто не называет еще одного брата, он забыт, а то и сознательно пропущен потомками «за ненадобностью»?

Вопрос, на который нет ответа.

А вот еще одна проблема, не имеющая однозначного решения: родословие Овцыных было составлено поздно – не в древнем Муроме, а уже в эпоху Московского государства. Весьма вероятно, его создание произошло после того, как чета Муромских святых подверглась канонизации на соборе 1547 года, а значит, приобрела широкую известность. Далековато от XIV века – последнего века муромской независимости… Не исключено, что Овцыны приписали себе великую святую родню, стремясь повысить родовую честь своего семейства. В середине XVI века они и мечтать не могли не то что о боярском чине, а вообще о присутствии в Боярской думе, хотя бы на самых скромных местах. Но древность рода позволяла Овцыным рассчитывать на то, что в будущем их положение может измениться к лучшему. В условиях местнической системы высокая родовитость давала к тому серьезный повод.

Потеря княжеского титула и превращение потомков князей-Рюриковичей в бояр на службе у других князей-Рюриковичей, лучше устроившихся в жизни сей, случалась. Но – довольно редко. Поэтому обращение князей муромских в бояр Овцыных представляет собой исключение. Вернее, выпадение из общего правила, согласно которому княжеский титул сохранялся даже у сильно захудалых родов, даже у фамилий, давно превратившихся в рядовое провинциальное дворянство России. В подавляющем большинстве случаев – сохранялся.

Итак, неясно, насколько правдоподобно родословие Овцыных в древнейшей своей части. В любом случае, оно представляет собой сомнительный источник. Величайший знаток старомосковских боярских родов С.Б. Веселовский находил немало неточностей в генеалогии этой фамилии, но окончательно подтвердить или опровергнуть их связь с муромскими князьями не мог. Он лишь констатировал: «Овцыны выводили свое происхождение от муромского князя Василия, старший брат которого -- св. Петр Муромский, а младший Иван, будто бы ушел с женой в Орду и там умер. Внук Василия, Владимир Данилович Красной Снабдя, по родословцам был боярином у вел. кн. Дмитрия и наместником в городе Пскове. В Летописях и актах Владимир Данилович появляется несколько позже. В 6904 [1495/96] г. он упоминается как воевода вел. кн. Василия Дмитриевича в Нижнем Новгороде». Историк А.А. Зимин назвал Овцыных одним из «выезжих» для Москвы родов, т.е. не попадающих в число исконных боярских семейств , но развивать эту мысль не стал из естественной академической осторожности.

Если бы не эта неясность, святых Петра и Февронию Муромских можно было бы смело помещать в середину XIV столетия. Но с нею эта версия оказывается сильно подмоченной.