автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.09 диссертация на тему: Морфологический строй табасаранского языка
Защита состоится 24 апреля 1998 г. в 14 часов на заседании диссер тационного совета Д.003.28.01 по защите диссертаций на соискание учено] степени доктора наук в Институте языка, литературы и искусства им Г.Цадасы Дагестанского научного центра Российской академии наук.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института языка литературы и искусства им. Г.Цадасы по адресу: 367030, Республика Даге стан, г.Махачкала, ул. М.Ярагского,75.
Автореферат разослан " Ц-- Ы] соД 1998 г.
Ученый секретарь диссертационного совета,
кандидат филологических.наук А.М.Абдурахманов
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Реферируемая диссертация посвящена комплексному исследованию морфологической структуры табасаранского литературного языка. В ней дается структурно-функциональная характеристика всех словоизменительных форм изменяющихся частей речи, а также определяются разряды и грамматические особенности слов, относящихся к так называемым неизменяющимся классам. Особое внимание в диссертации уделяется вопросам упорядочения и систематизации отдельных правил, фактов и категорий языка. Такой подход к исследованию материала диссертации прежде всего обусловлен все еще продолжающимися спорами вокруг проблем кодификации табасаранского языка. Решение подобных проблем представляет немаловажный интерес и для общего языкознания, поскольку процессы нормализации различных языков в определенной мере могут быть сходными.
Как показывают материалы ряда исследований1, языки, распространенные в различных регионах мира и принадлежащие к различным генетическим семьям, подвержены нормализационным процессам, имеющим значительную степень общности, обладающим огромной социальной ролью и приводящим к существенным социально-культурным следствиям. В частности, создается сравнительно устойчивая и в то же время подвижная система языковых средств, способная обслуживать разнообразные культурные сферы.
Важно отметить в этой связи, что устойчивость морфологических норм становится необходимым условием для развития и нормального функционирования табасаранского языка.
Изучение и всесторонний научный анализ морфологической системы современного литературного языка актуальны как для создания более полной грамматики табасаранского языка, так и для составления сравнительной грамматики дагестанских языков. Разработка названных вопросов представляет определенный интерес также и для решения общетипологических проблем, поскольку в системах именного и глагольного словоизменения табасаранского языка проявляются типичные черты полисинтетизма. Актуальность темы диссертационного исследования заключается и в том, что рассматриваемые здесь проблемы до сего времени не стали объектом специального монографического исследования.
1 См., например, Языковая норма: Типология нормализационных процессов. М., 1996 / под редакцией В.Я.Порхомовского и Н.Н.Семенюк.
Отсутствие такого рода научных исследований и научно обоснованных выводов приводит к тому, что в школьных учебниках и программах по табасаранскому языку допускаются фактические ошибки и противоречивые трактовки отдельных морфологических явлений. Различного рода отклонения от норм литературного языка допускаются также в текстах художественной литературы и средствах массовой информации. Естественно, актуальность темы диссертации определяется в том числе и этими факторами, а также возможностями применения полученных результатов в практике преподавания табасаранского языка в вузе, колледже и школе.
Цель и задачи исследования. Основной целью диссертационной работы является всесторонний системный анализ морфологического строя и установление внутренних закономерностей ряда морфологических подсистем и определение перспектив и динамики дальнейшего развития современного табасаранского литературного языка, а также наметившихся в нем различных функциональных стилей.
В соответствии с этим в исследовании предполагается решение следующих задач:
1) описание системы лексико-грамматических разрядов слов и присущих им категориальных значений;
2) определение характера и специфики основных морфологических категорий (класса, числа, падежа, лица, наклонения, времени, аспекта, залога, переходности - непереходности и др.) и средств их выражения;
3) анализ основ различных частей речи и определение функционально-семантического содержания корневых и аффиксальных морфем;
4) выявление процессов трансформации некоторых морфологических категорий и динамики их дальнейшего развития.
С выполнением упомянутых задач тесно связано решение и более конкретных вопросов, среди которых:
1) характеристика способов образования именных и глагольных лексем;
2) вопрос о категории послелога, обнаруживающей тенденцию к возмещению флексий локативов;
3) обоснование более приемлемого решения вопроса об основной (словарной) форме глагола;
4) постановка и решение вопроса о структуре сложных отыменных и отглагольных образований, нахождение лингвистически корректного объяснения неоднозначных подходов к морфемной сегментации именных и вербальных основ, а также словоформ, содержащих, помимо корня, классно-числовые элементы;
5) определение слово- и формообразовательных функций классных экспонентов в структуре различных частей речи;
6) пересмотр традиционной квалификации отдельных серий местных падежей в плане их выведения за рамки падежной парадигмы;
7) квалификация способов выражения аспектуальных и залоговых отношений в глагольных словоформах.
Научная новизна работы видится в том, что в ней впервые определяются важнейшее функциональное назначение и статус младописьменного табасаранского литературного языка в качестве общенационального достояния. Системному анализу подвергнут морфологический строй, предпринята попытка всестороннего исследования и обобщения в структурно-функциональном аспекте проблемы именной и глагольной деривации и парадигматики. В диссертации сделана первая попытка выяснения роли и правил размещения некоторых постпозитивных экспонентов глагольной основы, например, тех, которые, выполняя роль классных показателей, утратили материальную близость с традиционно выделяемыми классно-числовыми определителями.
Кроме того, в проведенном исследовании рассматриваются именные и глагольные корневые морфемы с точки зрения их структуры и сочетаемости с классными показателями в различных позициях сложных вербальных образований, а также определены критерии, по которым в каждом конкретном случае могут быть разграничены словообразовательные и словоизменительные аффиксы. Подробному описанию и анализу подвергнуты также служебные части речи и междометия, которые в подобного рода трудах обычно остаются без особого внимания.
Практическая ценность исследования вытекает из того, что в нем морфологическая система современного табасаранского литературного языка описана в перспективе его дальнейшего развития. В этой связи основные положения диссертации, проанализированный языковой материал, результаты, полученные при изучении данной проблемы, могут быть использованы при прогнозировании процессов дальнейшего развития других дагестанских литературных языков, найдут прямой выход в практическую работу по составлению более расширенной нормативной грамматики, школьных и вузовских учебных пособий. Результаты исследования могут быть внедрены в учебный процесс и в виде спецкурсов по проблемам нормирования языка. Содержащиеся в диссертации положения и выводы найдут применение не только в учебных заведениях Дагестана, но и при государственной регламентации вопросов языковой жизни.
Теоретическая значимость диссертации заключается прежде всего в реализации возможностей синхронно-диахронического ме-
хода при изучении морфологических категорий на материале младописьменного литературного языка с точки зрения его слово- и морфообразова-тельных особенностей. Кроме того, результаты настоящего исследования могут служить научной и материальной базой при сравнительно-историческом и типологическом изучении других близкородственных табасаранскому языков.
Методы и источники исследования. Обозначенные выше цель и задачи в принципе определили методику исследования. Изучение и разносторонний анализ морфологических категорий, парадигматического и деривационного строения именных и глагольных словоформ и их грамматическая характеристика осуществлялись на основе синхронного (отчасти и диахронного) анализа материала. Использовался также описательный метод, привлекались типологические аналогии, которые делают более прозрачными описываемые лингвистические процессы в современном табасаранском языке.
Диссертация построена на материале современного литературного языка, базирующегося на южном диалекте. Соответственно в ней использована художественная, учебная и справочная литература, а также изданные тексты произведений устного народного творчества. В случаях, когда это представлялось необходимым, привлекались для сравнения данные отдельных говоров северного диалекта, а также генетически родственных других дагестанских языков.
Публикации и апробация работы. По теме диссертации автором опубликованы две монографии "Морфология табасаранского языка" (1986: 9,5 п.л.) и "Грамматические классы слов табасаранского языка" (1995: 14,5 п.л.). Вопросы диссертационного исследования нашли отражение в подготовленных автором к изданию Русско-табасаранском словаре и нормативной табасаранской грамматике (разделы "Глагол". "Наречие". "Служебные части речи". "Междометие", в 16 учебниках и учебно-методических пособиях, а также в различных статьях, тезисах докладов и программах для школ и вузов общим объемом свыше 150 п.л. (см. список публикаций).
Основные положения диссертационной работы неоднократно докладывались на различных научно-практических конференциях по проблемам иберийско-кавказских языков (Сухуми, 1977; Махачкала, 1981; Грозный, 1983; Махачкала, 1993). Автор выступал на научных сессиях ИЯЛИ ДНЦ РАН, Дагестанского государственного университета, Дагестанского государственного педагогического университета, Дагестанского научно-исследовательского института педагогики им. А.А.Тахо-Годи, Института повышения квалификации педагогических кадров Дагестана, на заседани-
ях кафедры дагестанских языков Даггосуниверситета. Статьи и сообщения по теме диссертационного исследования публиковались и в республиканских журналах.
Диссертация обсуждена и одобрена на расширенном заседании кафедры дагестанских языков ДГУ с участием научных сотрудников ИЯЛИ ДНЦ РАН и ДГПУ.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и списка сокращений.
Во введении определяется предмет исследования, обосновывается актуальность темы, обозначены цель и задачи диссертации, изложена краткая история вопроса и проводится подробный обзор специальной литературы.
Главное содержание морфологии табасаранского языка как научной дисциплины заключается в исследовании и описании в соответствующих терминах грамматических категорий, средств и способов их выражения в системах всех знаменательных частей речи, установление закономерностей и типологии структуры словоформ, представленных в исследуемом языке в его современном состоянии, а также элементов, сохранившихся в их составе от прошлых стадий развития. Немаловажную роль играет здесь также исследование закономерностей морфологии в той мере, в какой она служит средством выражения основных синтаксических моделей.
Общая классификация частей речи современного табасаранского языка, принятая в работе, включает следующие подразделения:
I. Знаменательные части речи: 1) имя существительное, 2) имя прилагательное, 3) имя числительное, 4) местоимение, 5) глагол, 6) наречие.
II. Служебные части речи: 1) послелоги, 2) союзы, 3) частицы.
Морфология табасаранского языка к настоящему времени имеет уже более или менее сложившуюся традицию описания, начиная с П. К. Услара и А. Дирра. К табасаранскому материалу обращались такие известные зарубежные ученые, как Ж.Дюмезиль, Л.Ельмслев и К. Боуда. Внесли весомый вклад в изучение табасаранской морфологии А. Н. Генко, Л. И. Жирков, А. А. Магометов, Б. Г.-К. Ханмагомедов, В.М.Загиров, З.М.Загиров, К.Т.Шалбузов, К.К.Курбанов и др.
Глава I. Склоняемые части речи Имя существительное
В современном табасаранском языке имя существительное как часть речи характеризуется категориальным значением предметности, развитой системой слово- и формообразовательных моделей, семасиологической категорией класса, грамматическими категориями числа и падежа. В предложении имена существительные чаще всего выполняют роль подлежащего, прямого и косвенного дополнения.
Половая принадлежность денотатов выражается только лексически. Морфологическая дифференциация пола в названиях лиц наблюдается в заимствованиях из русского языка, в частности, в соотносительных существительных, обозначающих профессию, род занятий, звание, а также в фамилиях и отчествах -ов(а), -ев(а), -ин(а); -ович, -евич, -еена, -овна.
В табасаранском языке функционируют два способа выражения грамматических значений слов - синтетический и аналитический. При присоединении аффиксов к корням или корнеосновам (синтетический способ) образовавшиеся при этом производные словоформы получают различные лексико-грамматические значения, выражающие формальную принадлежность того или иного слова к основной, стабильной его части.
Продуктивным способом формообразования, помимо аффиксации, является и аблаут, т.е. морфонологическое чередование, реализующееся в качестве внутренней флексии: хъял 'гнев' - хъюлу ( эрг. п.), гъваь 'крыша' -гъваи (эрг. п.), хялижв 'гость' - хялар (мн. ч.).
А в словообразовании определенную роль играет словосложение. Выделяется два вида сложных существительных - композитов:
1) соединительные композиты: баяр-шубар 'дети' ('мальчики-девочки'), абйир-бабар 'родители' ('отцы-матери');
2) определительные композиты: гъац1ишеар 'полночь' (гъац1 'половина - йишвар - мн.ч. от йишв 'ночь').
Категория класса. В табасаранском языке в основе классной дифференциации лежит принцип группирования имен по личности и вещи, выделяющий два класса субстантивов: первый именной класс - "класс человека , личности"; второй именной класс - "класс вещи, не-человека, неличности". Именные классы дифференцируются как категория семасиологическая и грамматическая. В сфере формальной морфологии она функционирует в виде грамматической категории согласуемых частей речи -глаголов, числительных, местоимений, отчасти и прилагательных, а в сфере семантической - в качестве наиболее фундаментального признака именной лексики. В самом имени существительном классная принадлежность распознается не по морфологическим признакам, а по вопросам фуж?
'кто?', который относится к людям и фу? 'что?' - ко всем остальным. В таком соотношении "категория личности" и "категория животных и вещи" имеют только семантическое выражение.
В основе семасиологических (семантических) различий лежит критерий бинарной оппозиции - противопоставления личности и не-личности, в морфологическом же плане подобная оппозиция характеризуется и соответствующими классными формантами (д, р для I гр. кл., б для II гр. кл.).
Мифологические существа в соответствии с этими признаками попадают в различные классы. В класс разумных включаются отвечающие на вопрос фуж! 'кто?' имена аллагь 'бог, аллах', пайгъамбар 'пророк', мала-йик 'ангел', гъюри-пери 'гурия', а в класс неразумных - иблис 'сатана, дьявол, черт', кафтар 'вампир, оборотень', которые отвечают на вопрос фу! 'что?'.
Категория числа. Грамматическая категория числа является общей для многих частей речи. Она охватывает почти все имена существительные, которые по своей форме и значению имеют единственное и множественное число. Ныне в системе имен существительных вполне последовательно проводится противопоставление понятий единичности и множественности имен.
Единственное число существительных в форме именительного падежа не имеет специального морфологического признака. Формой единственного числа является основа со значением единичности предмета, явления, вещества или выражает единство, цельность совокупности однородных предметов, веществ или явлений.
К числу словоформ, употребляющихся преимущественно в единственном числе, относятся и лексемы, обозначающие: 1) вещественные имена существительные: къил 'соль', ччим 'масло', йиччв 'мед'; 2) часть собственных имен существительных, в т.ч. названия небесных светил, явлений, сторон света и т.п.: Сюгьрин хяд 'Утренняя звезда', Ригъ 'Солнце', кьибла 'юг', кафари 'север'; 3) названия городов, сел, рек, местностей: Москва, Дербент, Рубас (назв. реки); 4) некоторые отвлеченные имена существительные: сабур 'терпение', шадвал 'радость', дирбаш'вал 'смелость'; 5) собственные имена: Муса, Муминат, Расул; 6) отдельные религиозные понятия: аьхират 'конец света', женнет 'рай', Аллагь 'Бог'; 7) сочетания существительных с числительными: йиц1уб хал 'десять комнат', хъуб машин 'пять машин', агъзур манат 'тысяча рублей'; 8) названия месяцев: январь, февраль, март.
Формы единственного числа ряда имен употребляются и в значении множественного: малуьбхюб 'пасти одно домашнее животное // несколько животных - стадо, гурт' и т.п.
Формы множественного числа образуются различными способами:
1) основная масса имен образуется специальными флексийными аффиксами -ар для имен с согласным исходом: гъар 'дерево' - гьар-ар, гъул 'аул, село' - гьул-ар, нир 'река' - нир-ар; -йир для имен с гласным исходом: гими 'корабль' - ггш(и)-йир, бажи 'тетя' - баж(и)-йир, кюкю 'цветок' -кюк(ю)-йир; при этом под влиянием корневых переднерядных уъ(ю), э(е) -ар > -эр (-ер): уьл 'хлеб' - уъл-ер, пеъ 'курица' - пе-эр, швеь 'медведь' -шве-эр;
2) под влиянием корневых гортанных уь(ю) и аъ(я) окончание -ар > -аър: бяъ 'вопль' - бя-аьр, нюрх 'полба' - нюрх-яр\
3) некоторые азербайджанизмы заимствованы вместе с аффиксами -пар, -лер: дагъ 'гора' -дагъ-лар, багъ 'сад' - багъ-лар, чюл 'степь' - чюл-лер, сел 'поток' — сел-лер;
К случаям нерегулярного образования основы относятся: хялижв 'гость' - хялар, риги 'дочь, девушка' - шубар, хипир 'жена' - хупар 'женщины', силиб 'зуб' — силбар, хъял 'гнев' - хюлар.
Среди существительных, имеющих только форму множественного числа, выделяются имена, обозначающие: 1) парные составные предметы: терезар 'весы', аьйнар 'очки'; 2) части тела, принадлежность одежды, промежутки времени: йирфар 'лопатки', сиргъйир 'серьги', ахсрар 'утренняя заря'; 3) названия отдельных обрядов, ритуалов, религиозных культов: ушвар (дисуб) 'обряд поста', эреллер 'святые духи'; 4) названия некоторых болезней: жигрийир, бит1ар 'оспа', ражар 'насморк'; 5) названия ряда конкретных предметов: ахлар 'ручные жерновки', ц1абрар' станок для разматывания пряжи на клубок'; 6) некоторые русские заимствования: шахмат ар 'шахматы', картар 'игральные карты' и др.
При обозначении совокупности лиц, имеющих одну и ту же фамилию, один род, одинаковое имя, используется формант -гъяр (в диал. -кьар), который присоединяется к прямой основе имен существительных: Султан — Султан-гьяр, Малла - Малла-гъяр, Керим - Керим-гъяр (Султановы, Мал-лаевы, Керимовы).
Зафиксирована и особая форма множественности, образующаяся путем присоединения аффикса -дар к формам генетива, и как бы выражающая значение ограниченного множественного числа, ср.:
Им.п. ед.ч. Род.п. Огранич. мн. ч.
аба "отец" абайин абайин-дар
дада "мать" дадайин дадайин-дар
Аслан Асландин Асландин-дар
Айханум Айханумдип Айханумдин-дар
Вместе с тем, от этих же форм способом редупликации аффикса -дар формируются и более сложные модели, напр.: абайин - дар - ин -дар, да-дайин - дар -ин - дар, Асландин - дар -ин - дар, Сабабирин - дар - ин - дар и
Таким образом, как отмечают исследователи дагестанских языков (Е. Кибрик 1985: 14-19; А.Магометов 1965:95; Р.Гайдаров 1985: 78-83; У.Мейланова 1985: 52-59; Г.Ибрагимов 1990: 63-67, 188; Б.Талибов 1985: 90-92 и др.), с семантической точки зрения, слова в форме ограниченного множественного числа являются собирательными именами, обозначающими не собрание однородных предметов, а совокупность членов семьи, рода или группу лиц, объединенных вокруг центральной, доминирующей фигуры.
Образование косвенной основы. В современном табасаранском языке исходными принципами склонения имен существительных являются а) противопоставление прямой и косвенной основ субстантивов и б) объединение падежных единиц как с формальной, так и с функциональной точки зрения в группы грамматических (абстрактных, несерийных) и местных (пространственных, серийных) падежей.
Падеж в табасаранском языке представляет собой грамматическую категорию имени, обозначающую синтаксическое отношение данного существительного к другому существительному или глаголу. Это отношение чаще всего определяется характером лексического значения подчиняющего слова, его формой и принадлежностью к той или иной части речи, и реализуется оно только в словосочетании или предложении. Падежные окончания в своей основе едины для именных форм единственного и множественного числа.
Система склонения табасаранского языка по праву считается одной из наиболее многопадежных. Согласно традиции, ныне в нем насчитывается 46 падежей, из которых 4 падежа - именительный (номинатив), активный (эргатив), родительный (генитив) и дательный (датив) - основные и 42 падежа - местные, представленные семью сериями по 6 падежей в каждой из них.
Именительный падеж (или номинатив) существительного представляет собой прямую основу единственного числа или назывную форму, лишенную каких бы то ни было падежных аффиксов, используемую для образования при помощи соответствующих формантов прямой основы множественного числа. Именительный падеж противостоит всем другим и
по своей грамматической роли как падеж подлежащего (субъекта) в двусоставных предложениях, и как падеж объекта в трехсоставных конструкциях. Существительное в форме номинатива прежде всего употребляется, когда называют данный предмет или явление при ответе на вопросы: му фуж ву? 'кто это есть?' (по отношению к человеку), му фу ву? 'что это есть?' (ко всем остальным одушевленным существам, а также предметам и явлениям): му кас фуж ву? ' этот человек кто есть?', му алат фу ву? 'что этот инструмент есть?, т.е. что он собою представляет?'.
Помимо назывной, номинатив в предложении выполняет и другие функции:
1. При непереходном глаголе-сказуемом маркирует имя субъекта (подлежащего): Жямяаьт собраниейиз уч шулайи (М.Ш.) 'Народ собирался на собрание'.
2. В предложении с переходным глаголом-сказуемым форма номинатива употребляется в роли прямого объекта (дополнения): Асланди школай-ин багъдиъ гъелемар киврайи (A.A.) 'Аслан сажал саженцы в школьном саду'.
3. В качестве именной части составного сказуемого: Таригъули Юз-беков халкьдин игит бай ву (A.B.) 'Тарикули Юзбеков - славный сын народа (есть)'.
4. В качестве обращения: Абукар, фикир мап!ан, яв уж'вал гьархи-дарча (А.Ж.) 'Абукар, не думай, не забудем твое добро'.
5. Как определение, выражая при этом различные признаки: место жительства, национальную принадлежность: Дагъустан Республика 'Дагестанская Республика', табасаран шаир 'табасаранский поэт'.
Форма эргативного падежа в табасаранском языке в целом совпадает с косвенной основой имен существительных и других склоняемых частей речи. Имена существительные в эргативном падеже отвечают на вопросы шли? 'кто?', фти? 'что?' (ед. ч.), фу жар ul, фйири? (мн. ч.).
Посредством форманта и2 (I тип) эргатив образуют 1) двух- и трехсложные слова с исходным закрытым слогом, в которых, в результате перемещения ударения с корня на падежную флексию, корневая морфема сокращается: сурсул 'рожь' - сурсли, лакач 'платок' - лакчи; 2) слова с финальным консонантом, но без редукции гласного: к1ул 'голова' - к1ули, жамар 'жених' — жамарщ 3) слова с суффиксом -вал ('-ость'): шадвал
2 Показатель эргатива и предполагается исконным в восточнолезгин-ских языках (Ханмагомедов 1958в: 18).
'радость' - шадвали; 4) формы множественного числа: хилар 'руки' - Хилари, гьарар 'деревья' - гьарари, жигьилар 'юноши' - жигьалари.
Посредством форманта у (II тип) эргатив образуют 1) односложные слова с согласным исходом: т1уб 'палец' - т1убу, хяр 'луг' - хяру; 2) абстрактные имена существительные с суффиксом -шин и именные вербальные формы с аффиксом б\ манишин 'теплота' - манишну, ергуб 'прыжок' -ергбу3.
Посредством форманта -du (III тип) эргатив образуют: 1) ряд одно- и двусложных слов с согласным исходом, а также с исходом на гласный и, усекаемый в форме эргатива: ччим — ччимди 'масло', аш - ашди 'каша', варжи-варжди 'крапива', хюни-хюнди 'корова', к1ари - к1арди 'теленок'; 2) заимствованные слова с согласным исходом: закон - законди, ударник -ударникди, дагъ 'гора' —дагъди, класс - классди, китаб 'книга' - китабди.
В диалектах -ди проявляет фонетическую вариативность: -тт, -джи, -ччи: ифтти, ифджи, ифччи 'кровь', а также: -и; -ри > -йи > й: Баку - Баки (нитр. гов.), бугъа 'бугай' - бугъари (хан. гов.), бугъа - бугъай (дюб. гов.).
Эргативный падеж образуется и с помощью форманта -йи (IV тип) от основ с исходом на гласный: ара 'промежуток' - арайи, мяъли 'песня' -мяълийи, но: к1ари — к1арди 'теленок', гату - гатди 'кошка, кот'. В эту группу входят также заимствованные слова с конечным гласным: пар-та-партайи, кино - кинойи и др.
Формант эргатива -ри (V тип) употребляется в названиях людей (гучТбях 'трус' — гучШяхри, игит 'герой' - игитри, езид 'ябедник' - езидри) и некоторых частей тела: лик 'нога' - ликри, лик1 'печень' - лик1ри.
Для образования эргатива используется также формант -ли (VI тип), который присоединяется к словам с консонантным исходом: кьаб 'ствол дерева, растения' — къабли, миркк 'лед' — мирккли, ч1амчч 'муха' — чТамччли, бай 'сын, мальчик' — баш, амк1 'пот' - амкЫи.
Посредством форманта -ни (VII тип) эргатив образуется от нескольких слов, обозначающих отдельные части тела: рижв 'хвост' - рижвни, ушв 'рот' —ушвни, хъюхъ 'нос' —хъюхъни, дюд 'глотка' - дюдни.
В образовании эргатива выступают также суффиксы -ну (VIII тип): гаф 'слово' - гафну, маш 'лицо' - машну и -ру (IX тип): хиф 'орех' — хиф-ру, гъиб 'бусинка' - гьибру, хяд 'звезда' - хядру, в которых в косвенных падежах также наблюдается переход у в а и и.
3 Формант у в остальных падежах переходит в о, а в одном из местных падежей - в и: манишну - манишнан, манишниил и др.
В единичных случаях эргатив образуется с отклонением от нормы, от закономерности: риш 'дочь' - шуру, юк1в 'сердце' - к1ва, чи 'сестра' - чу-ччу, чве 'брат' — чвуччву.
Таким образом, в структурном отношении весь массив эргативных формантов подразделяется на: а) моновокалические и б) сложные, состоящие из консонанта и вокала.
Функциональное значение эргативного падежа в исследуемом языке определяется тем, что:
1. При транзитивных глаголах-сказуемых оформляет имя субъекта: Аьлди ц1ийи хулар диену. 'Али ( эрг. п.) построил новый дом'.
2. Может выражать инструментальное значение: Устайи (эрг.п.) табшви гъадакь йивура. 'Плотник ( эрг.п.) молотком (инстр. п.) гвоздь забивает'.
Родительный падеж (генитив) в табасаранском языке образуется от формы эргатива (косвенной основы) посредством аффикса -н. Вследствие того, что генитив служит для образования относительных прилагательных, он особо выделяется признаком атрибутива (багъди-н 'садовый', баба-н 'матери', ругди-н 'глиняный'). Отвечает генитив на вопросы шлин? 'кого?', фтин? 'чего?, чей?' (ед. ч.) и фужарин? фйирин? (мн. ч.).
Основная функция генитива - выражение принадлежности в широком смысле слова, т.е. он обозначает: 1) отношение прямой принадлежности: абайин чекмийир 'отцовы сапоги', Камилин хал 'дом Камиля'; 2) отношение принадлежности лица к определенному месту жительства, месту работы: адашдин идара 'отцово учреждение', халу- йин хут1ил 'дядина пашня'; 3) функциональную характеристику лица или предмета по отношению к коллективу, учреждению, обществу, совокупности предметов: гъулан кавха 'сельский старшина', илхийин к1ул 'вожак табуна'; 4) отношение целого к части: уълин къац1 'ломоть хлеба', гъяйвнин бандав 'хребет лошади'; 5) носителя признака: шуран гюрчег'вал 'обояние девушки', эскрин дир-баш'вал 'смелость воина'; 6) субъект действия или состояния: люкьран тЫбхувал 'полет орла', хяпарин абурлувал 'почтенность у гостей'; 7) материал, из которого сделан предмет (> относительное прилагательное): ру-къан рякь 'железная дорога', гъизилин пйублан 'золотое кольцо'; 8) национальность: табасаранарин ашукь 'табасаранский певец', лезгйирин шаир 'лезгинский поэт'; 9) "авторскую" принадлежность: дустран салам 'друга привет', абайин тербия 'отцово воспитание'; 10) отношение предмета к составляющим его элементам: мурсларин ц1ик1 'ниток клубок', ккуртдин седеф 'пуговица сорочки'.
Дательный падеж (датив) в табасаранском языке образуется путем прибавления к форме эргатива суффикса з (в диалектах - с): къалми 'каран-
даш' - кьалмиз, хили 'рука' — хилиз и т.д. В предложении датив выполняет роль косвенного дополнения, обстоятельств места, времени, причины, цели, отвечая на вопросы шлю? 'кому?', фтиз? 'чему?' (ед. ч.), фужариз? фйи-риз? (мн. ч.), т.е. 1) обозначает предмет, лицо на которое направлено действие: бализ йип 'сыну скажи'; 2) указывает место и направление действия: хулаз гъарах 'иди домой'; 3) указывает на косвенный субъект обладания: Аьлдиз хьур бай а 'У Али пятеро сыновей'. Шураз чее гъяркъну 'Девочка увидела брата'.
Парадигма склонения субстантивов в несерийных падежах: Ед. число Множ. число Им.п. аба 'отец' абйир Эрг.п. аба-йи абйир-и Род.п. абайи-н абйири-н Дат.п. абайи-з абйири-з Схему образования несерийных (абстрактных) падежей в табасаранском языке можно представить следующим образом:
Серийные (местные) падежи. В табасаранском языке местные падежи или локативы, характеризуются сериальностью образования4, т.е.
4 Рассматривая группы местных падежей, мы в целом придерживаемся "сериальной системы", разработанной еще П.К.Усларом (1890: 27) при исследовании им горских иберийско-кавказских языков и считаем вполне объективными коррективы, внесенные в трактовку табасаранского
форма местного падежа образуется от косвенной основы при помощи показателя локализации - падежного аффикса, указывающего либо на состояние покоя, либо на направление движения - приближение, удаление и т.д. Представлено семь серий местных (локальных, пространственных) падежей, которые по способу образования и значению складываются в систематические ряды, или группы падежей, объединенных по определенному характеру локализации в серии. Каждая серия выражает особый характер локализации предмета и имеет соответствующий ей аффиксальный показатель.
Основным, наименее обусловленным значением серийных падежей является обозначение места локализации действия, выраженного соответствующим глаголом, что определяется различным положением предмета в пространстве относительно другого предмета:
I серия - внутри, в . (суф. -ъ);
II серия - около, возле, у, при, перед. (суф. -гь /-хъ)ъ\
III серия - на вертикали, на боковой поверхности. (суф. -к)\
IV серия - позади, за. (суф. -хъ);
V серия - внизу, под. (суф.-юс);
VI серия - между, среди . (суф. -гъ)6;
VII серия - наверху, над, на. (суф. -ин, -ил)1.
Значение локализации в III, IV, V, VI сериях проявляется регулярнее, чем в I серии.
От эссивов (падежей покоя) при помощи аффиксов -ан, -на, -ди образуются соответственно падежи исходные (аблативы), направительные (ла-
склонения проф. Л.И.Жирковым (1948: 69-79) и Б.Г.-К.Ханмагомедовым (1958, 1958а, 1995 и др.).
3 П.К.Услар (1979: 98) отмечал наличие "весьма тонкого различия" в
значениях серий на гь и на хъ. Вследствие стирания различий между двумя
близкими ранее по семантике сериями на хъ ('около') и на гъ ('впереди') они в настоящее время слилась.
6 При образовании аблатива VI серии гласный а под влиянием предыдущего гъ переходит в аъ(я): т1убаригъ - т1убаригъян 'пальцы', кагъзигъ - кагъзигъян.
7 В говорах северного диалекта в показателе данной серии выступает согласный л, который реконструируется в друхих ее падежных формах, как в самом диалекте, так и в литературном языке, ср.: ликри-ил -ликри-ин 'на ноге', но - ликри-л-ан 'с ноги' и т. д. Поэтому в качестве литературного правомерно квалифицировать вариант на л.
тивы) и сопроводительные (комитативы) (Ханмагомедов: 1958; 1958а; 1967; 1992, 1995 и др.).
Посредством показателя -ан образуются аблативы (исходные падежи), которые обозначают, откуда исходит действие ( из чего, от чего, из-под чего и т.п.).
В табасаранском языке топонимы имеют только одну серию локативов. Они образуют ее от основы абсолютива, который одновременно является и эссивом I серии: Шилаъ (им.п.) 'в Шиле' - Шил'ан 'из Шила'; Хянягъ (им.п.) 'в Ханаге' - Хянгъян 'из Ханага', Ягъдигъ (им. п.) 'в Ягдиге' - Ягъ-дигъян 'из.Ягдига'.
Ряд аблативов, помимо пространственных, развили и абстрактные значения:
1) аблатив II серии при глаголах хьуб (шуб) 'уметь', удукъуб 'мочь' обозначает логический субъект: Балгъан му ляхин тамам ап1уз шулу 'Юноша справится с этой работой';
2) аблатив III серии при глаголах улхуб 'говорить' и др. обозначает косвенный объект: Къабири чан уъмрикан улхура 'Старик рассказывает о своей жизни';
3) аблативы IV и VII серий, образованные от масдара и ряда существительных, выражают темпоральное значение: Лиж гъюбхъан, мархъ гъубгъну 'После возвращения стада, пошел дождь' и др.
Посредством показателя -на от эссивов образуются лативы - направительные падежи, выражающие значение направленности действия к чему-либо, отвечая на вопросы: куда?, во что?, под что?, к чему? и т.д.
В функциональном плане лативы обнаруживают тенденцию к ограниченному употреблению. Так, исконная форма латива I серии в литературном языке вытеснена дативом и образуется только от некоторых топонимов, а также от наречий места, ср.: Нич1рас - Нич1расна 'в Ничрас', aüumi 'внутри' - айитЫа 'вовнутрь', по Дербент -Дербентдиз и др.
Посредством показателя -ди от эссивов образуются комитативы (падежи сопроводительные), основное значение которых - обозначение пространственных отношений между предметами при их совместном движении. Помимо пространственных отношений, комитативы выражают: 1) комитатив И серии (а также III и IV серий): а) лицо, на которое направлено действие глаголов со значением совместности (улхуз 'бранить друг друга', кархьуз 'драться, бороться'и др.), б) прямой объект каузативных форм; 2) комитативы IV серии чаще всего выражают значение совместности; 3) комитативы VII серии - значение орудия действия, а в отвлеченных существительных - образа действия.
Директивы удаления и приближения образуются соответственно от аблативов и лативов посредством показателя -ди. В отличие от последних, директивы передают более расплывчатое, абстрактное значение и непространственные значения выражают крайне редко.
Имя числительное как часть речи в табасаранском языке в семантическом плане связано с обозначением определенного количества, порядка и кратности, а также особенностями синтаксического функционирования, равно как и особыми моделями формо- и словообразования. Имена числительные отвечают на вопросы швнуб? швнуд! (И гр. кл.), швнур? (I гр. кл.) 'сколько?', швнубпи? швнурпи? швнудпи'? 'который', фукьан? 'в каком количестве?'.
В противоположность качественным адъективам, числительные в сочетании с именем существительным сохраняют согласуемый классный показатель: са-б хал 'один дом' - са-б-пи хал 'первый дом', са-р студент 'один студент' - са-р-пи студент 'первый студент', са-д йис 'один год' - сад-пи йис 'первый год'. Среди классных экспонентов, помимо отмечаемых в других частях речи, выделяется показатель д, употребляемый с существительными, обозначающими временные понятия: шубу-д йис 'три года', шубу-д йигъ 'три дня', шубу-д йишв 'три ночи'. Для выражения множественности (совокупности, парности) в обоих классах используется экспонент д-ар (> дар): юкъудар бегьлийир 'четыре пары рукавиц', хьудар мархяр 'пятеро саней', къадар йицар 'двадцать пар быков'.
В сложных числительных классный определитель перед частицей -на ассимилируется, вследствие чего активизируется ауслаутный экспонент: къабна саб > кьанна саб китаб 'двадцать одна книга', кьарна cap > къанна cap студент 'двадцать один студент'.
В целом ряде числительных наблюдается тенденция к затуханию классных экспонентов. Так, в децимальной системе счета в десятках, (от 30-ти до 90) показатель р для обоих классов окаменел: сумч1ур йигъ, йишв, нас, хал 'тридцать дней, ночей, человек, домов'.
В современном состоянии ряду южных говоров табасаранского языка присуща смешанная (децимально-вигезимальная) система счета, литературной же является децимальная.
По значению и по структурно-грамматическим признакам числительные в табасаранском языке подразделяются на количественные, неопределенно-количественные, собирательные, кратные, разделительные, дробные и порядковые.
Количественные числительные служат основой для образования других нумеративных разрядов. Количественные числительные в языке характеризуются наличием в них классных показателей б, р, д и иных морфологических признаков. Структурно они подразделяются на:
а) простые, б) сложные и в) составные (аналитические). В языке насчитывается семнадцать простых числительных, включая два интернациональных термина:
а) единицы: саб 'один', кьюб 'два', шубуб 'три', юкъуб 'четыре', хъуб 'пять', йирхъуб 'шесть',ургуб 'семь', миржиб 'восемь\урч1вуб 'девять';
б) десятки: йиц1уб 'десять', къаб 'двадцать', сумч1ур 'тридцать', ягъ-ч1вур 'сорок', хъуц1ур 'пятьдесят', йирхъц1ур 'шестьдесят', ургц1ур 'семьдесят', миржц1ур 'восемьдесят\урч1вц1ур 'девяносто';
в) сотни, тысячи: варж 'сто', агьзур 'тысяча', миллион, миллиард. Остальные числительные образуются на основе перечисленных выше.
Сложные числительные состоят из двух простых основ, этимологически восходящих к составным нумеративам: йиц!ихъуб 'пятнадцать' < йщ1и+хъуб '10+5', йщ1иурч1вуб 'девятнадцать' < йиц1и+урч1вуб '10+9', йирхьц1ур 'шестьдесят' < йирхъ(уб)ц1ур (<йиц1уб, где б > р) 'шесть десяток', урч1вц1ур 'девяносто' < урч1в(уб)ц1ур (<йиц1уб, где б > р) 'девять десяток'. Первые компоненты сложных числительных - названия единиц -легко выделяются, несмотря на выпадение в них отдельных звуков: йиц1и+хьуб 'десять+пять' < йиц1у+хьуб, где показатель б редуцируется, а у > и: йщ1уб+хьуб > йиц1ихьуб; йирхьубйщ1уб 'шесть десяток': йирхъ (-уб выпадает,) и йицТуб (йи - выпадает, ауслаутный б > р)> йирхъц1ур. Другие сложные числительные претерпевают аналогичные же изменения.
Аналитические формы, состоящие из двух и более слов, образуются путем соединения названий десятков и единиц союзной частицей -на: къаб-на саб 'двадцать один', къар-на кьюр 'двадцать два', къад-на хьуд 'двадцать пять', сумч1ур-на миржиб 'тридцать восемь'8, ягъч1вур-на йирхъуб 'сорок шесть',
8 Числительные сумч1ур 'тридцать' и ягъч1вур 'сорок' в этимологическом плане представлены следующим образом: сум < шуб(-уб) 'три', где ш> с, а б > м + ч1ур < ц1ур, где ч1 > ц1; ягъ < якъ(-ув) 'четыре' (диал.) и ч1вур < ц1ур, где ц!> ч! > ч/в, т.е. йукьуб йиц!уб 'четыре десятка'. Числительные, обозначающие десятки, начиная с 30-ти по классам на изменяются.
хъуц!ур-на кьюб 'пятьдесят два',
миржц1ур-на урчГвуб 'восемьдесят девять' и т.д.
Орфоэпически названия десятков перед частицей -на ассимилируют свой классный показатель ее начальному согласному (сумч1ур-на + миржиб > сумч1ун-на + миржиб 'тридцать восемь'). Согласование в аналитических формах осуществляется лишь в исходе всего числа: йирхьц1урна хьуб, хьур, хьуд 'шестьдесят пять' гьар 'дерево', кас 'человек', йигъ 'день'.
Названия варж 'сто' и агъзур 'тысяча' в табасаранском языке по ряду признаков функционируют как имена существительные, в частности, перед ними могут стоять другие числа точно также, как и перед всяким иным существительным, ср: сад варж1 одна сотня', кьюд агъзур 'две тысячи' и т.д. Однако эти нумеративы маркируются лишь показателем д.
Порядковые числительные образуются от количественных с помощью аффикса -пи, представляющего собой стяженную форму причастия гъапи 'сказанный, названный, называемый': cap-пи < cap гъапи 'первый' -1 гр. кл., саб-пи < саб гъапи, сад-пи < сад гъапи - II гр. кл.
Собирательные числительные, обозначая совокупность определенного количества предметов, образуются путем присоединения к основе количественных числительных (только от двух до десяти) аффиксов -ид для класса человека (шубур - шубрид 'трое', юкьур - юкьрид 'четверо'), и -иб для класса вещей: шубуб - шуббиб 'трое', юкъуб - юкьбиб < юкьубиб 'четверо'. В функционально-семантическом плане собирательные числительные ближе к субстантивам.
Разделительные числительные, в отличие от количественных, обозначают не абстрактную идею числа, а равномерное распределение однородных предметов. Образуются они от количественных путем их повтора, но с сокращенным первым компонентом сочетания: са-саб (са-сабди) 'по одному', кью-кьюб (кью-кьюбди) 'по два'. Кратные числительные образуются от количественных прибавлением суффикса -ан: саб 'один' - сабан 'один раз', хьуб 'пять' - хъубан 'пять раз', варж 'сто' - варжбан 'сто раз'. В ряде числительных при образовании данной формы ауслаутный р утрачивается, а аффикс -ан > -бан: сумч1ур 'тридцать' - сумч1убан 'тридцать раз', ягъчЫур 'сорок' - ягъч1вубан 'сорок раз'. Встречается и иной способ выражения кратности - сочетанием количественного числительного со словом ражари 'раз , раза': саб ражари 'один раз', къуб ражари 'два раза'.
Дробные числительные - особый вид количественных числительных -образуются описательно, посредством слова пай 'часть, доля'. Они представляют собой сочетания количественных числительных, в которых 'знаменатель' оформляется аффиксом аблатива третьей серии -кан: uiy-
бубди-кан къюб (пай) 'от пяти две части, т.е. две пятых', юкьубдикан шубуб (пай) 'от четырех три части, т.е. три четвертых' и т.д. При образовании смешанной дроби сначала называется целое со словом томам 'целый', потом дробное: шубуб тамам хьубдикан къюб 'три целых две пятых'. Дробные числительные образуются и сочетанием слова гьац1 'половина' с названием целого числа, которое с союзом -на предшествует слову гъацГ. кьюбна гъац! 'два с половиной', сабна гъац1 'полтора'.
К неопределенным числительным относится небольшая группа количественных нумеративов, которые обозначают неконкретное количество и соотносятся с наречиями ц1иб 'мало', гизаф 'много', сац1иб 'немного', фукъан 'сколько', швнубсаб 'несколько' и гьадмукьан 'столько': ц1иб пул 'мало денег', гизаф хялар 'много гостей', швнубсаб гаф 'несколько слов' и Др.
В особую подгруппу можно выделить числительные приблизительного счета, выражающие не конкретное, а приблизительное количество предметов, образуемые присоединением аффиксов -кьан, -ихьна, -дихъна 'около': йиц1убкъан 'около десяти', хьурихъна 'около пяти (человек)', варждихъна 'около ста'. По своей семантике, связанной с неточным обозначением количества предметов, их можно было бы включить в семантическое поле неопределенных числительных.
Местоимение в табасаранском языке как часть речи характеризуется универсальным значением. В противоположность другим частям речи местоименные слова не называют предмет или его признак, а выражают обобщенное значение какой-либо другой части речи, в связи с чем их значение рассматривается всегда в связной речи, в контексте, в суждении. Местоимения по семантико-синтаксическим свойствам разделяются на следующие разряды: 1) личные; 2) возвратные; 3) указательные; 4) вопросительные; 5) определительные; 6) неопределенные; 7) отрицательные.
Личные местоимения представлены словами, выражающими 1-е и 2-е лицо в обоих числах и инклюзивное местоимение ухьу 'мы с вами' или 'мы с тобой', обобщающее во мн.ч. 1 и 2-е лица в противоположность эксклюзивному 1-го лица мн.ч. учу 'мы без вас, без тебя'. Однако личное местоимение 3-го лица в языке еще не выработалось как отдельная форма, вследствие чего в этой роли используются дейктические местоимения, из которых наиболее нейтральным является думу 'тот, он', чем и объясняется его употребление в качестве анафорического местоимения.
Склонение личных местоимений отличается от склонения существительных совпадением форм эргатива и абсолютива. Вместе с тем, дейксис
думу в ед. ч. в эргативном падеже дня 1 гр. кл. имеет форму дугъу, а для II гр. кл. - диди, от которых, в свою очередь, образуются основы косвенных падежей. Однако генитив личных местоимений образуется нерегулярно, отличается он наличием супплетивного формального строения, ср.: узу 'я' -Низ 'мой', уву 'ты' - яв 'твой', ухьу, учу 'мы' - ихъ, ич 'наш', но дугъу (эрг. п.) 'он' - дугъан 'его'. Формы генитива личных местоимений функционируют в роли притяжательных местоимений.
В разряд возвратных местоимений входят слова жвув 'ты сам' (2 л.), учв 'он сам' (3 л.) и чиб 'они сами', которые указывают на прямой или косвенный объект, реально совпадающий с производителем действия, и по своему значению соответствующие русским сам, сама, само, сами.
Указательные местоимения (му, гьаму 'этот', гъацир, гъациб 'такой', тму, гъатму 'тот', ккуму, гъаккму 'тот внизу', гъуму, гъагъму 'тот вверху', гъацир, гъациб, мицир, мициб, гъатцир, гъаккцир, гъаккциб, гъагъ-цир, гьагъциб) употребляются в анафорической функции, указывая на предшествующее слово и заменяя собою проксимальные местоимения. В плане выражения пространственных отношений данные местоимения делятся на четыре группы, указывая на предмет, находящийся: 1) вблизи от говорящего - му, гьаму, мициб (мицир, мицидар) 'этот'; 2) в отдалении от говорящего - тму, гъатму, гъатциб (р, -дар); 3) выше от говорящего -гъуму, гъагъму, гьагъциб (р, -дар); 4) ниже от говорящего - ккуму, гъаккму, гъаккциб (р, -дар). Вне этой системы находятся местоимения, обозначающие уже названное, известное лицо, предмет или явление - думу, гъадму, гъациб (р, -дар).
Встречаются и другие противопоставления, например, гъат-му 'тот (видимый)', ду-му 'тот (невидимый)'.
Как и в других дагестанских языках, вопросительные местоимения (фу? 'что?' и фуж? 'кто?', фуну? фунуб? фунур? фундар? 'который?', фи-цир? фициб? фицдар? 'какой?', игвнуб? швнур? швнуд? 'сколько?', фукъан? фукъануб? фукъанур? фукъандар? (в том же значении), шлинуб? шлинур? шлиндар? 'чей?') используются, оформляясь соответствующими частицами, и в роли неопределенных, и как база для образования отрицательных местоимений (последние - в отрицательных предложениях). Местоимения фуж? 'кто?' употребляется только по отношению к человеку, фу! 'что?' -по отношению к предметам и явлениям, различаясь по грамматическим классам того имени существительного, к которому они относятся. Вопросительные местоимения-субстантивы имеют полную падежно-числовую парадигму с супплетивной косвенной основой ед. числа: фуж? 'кто?' - шли? < шили?\ фу! 'что?' - фти? < фити? < фиди?
Вопросительные слова употребляются и как средство связи частей сложноподчиненного предложения (Фу лазим вувуз? 'Что тебе надо?') и в восклицательных