Одиссея воина и тренера: Евгений Медведев тридцать лет тренирует детей бесплатно.

— Началось все еще в детстве, — рассказывает Евгений Михайлович, которого молодежь района и его окрестностей называют попросту дядя Женя. — Родился я в Краславе, там жил и тренировался у Юрия Николаевича Чиликина, тренера с большой буквы по вольной борьбе, затем у Петра Маслова. Сначала легкая атлетика, потом вольная борьба. Да, еще и лыжи. С лыжами мне не повезло.

Помню такой случай. Мне тогда было лет 7–8, перед соревнованиями я переел меда с хлебом, и меня стошнило прямо на трассе. На этом моя лыжная карьера и закончилась, так и не успев начаться. Но я до сих пор их очень люблю и зимой хожу на лыжах, когда есть время.

Лет в 14, наверное, как и все мальчишки в этом возрасте, Евгений увлекся боксом. Он тогда поступил в ПТУ по специальности "судоремонтник" и начал тренироваться в команде "Трудовые резервы" под руководством Ильи Берковича.

Продолжение текста после рекламы

"А по ночам ко мне приходили мертвые солдаты"

На войну 19–летний паренек Женя отправился, как и многие другие парни того времени, не по своей воле. Тогда это был Афганистан.

— Замполит мне тогда "помог", — усмехается Евгений. — Он оказался "голубым", и это заметили все ребята. Я тогда был дежурным по батальону и доложил об этом комбату. Тот, помню, сильно переживал. Говорил, как же так, как это можно, чтобы офицер советской армии, коммунист… А я тогда возьми да и скажи: а может, коммунисты все такие? Пошутил. А это был 79–й год. Ну и отправили меня на войну за длинный язык. Служил в дальней разведке. Был ранен — в живот и в руку, лежал в госпитале.

Как и многие бойцы, которые прошли ад войны, Евгений не любит это вспоминать. Его рассказ становится сухим перечислением фактов, без эмоций и подробностей.

— Злые мы тогда были, потому что такого насмотрелись… — бросает он. — К мирным декханам всегда по–доброму относились. А от них всегда жди удара в спину. Но я их понимаю, это же их земля, а мы чужаки, которые пришли сюда воевать. Я служил там год, но и этого хватило. Потом взводного убили, и я выполнял его обязанности.

Война никогда не проходит бесследно, оставляя раны на психике человека. Поэтому вполне понятно, что после демобилизации Евгений стал сильно пить, пытаясь все забыть. Но ничего не помогало, только допился до того, что во сне его грызли собаки да ребята мертвые стали приходить, вместе с ними пел песни… Соседи пугались.

Несостоявшийся священник

В поисках ответов на свои вопросы Евгений, как он сам говорит, ударился в религию. Поступил в духовную семинарию в Ленинграде, при Александро–Невской лавре. И даже почти ее закончил: его уже готовили в священники и собирались дать ему приход. Но тут вмешалась судьба в лице парней из его взвода, ставших за время боев ему родными. Они позвали 26–летнего несостоявшегося священника с собой, в другие "горячие точки", и он не смог им отказать.

— Зачем я пошел в духовную семинарию? В поисках Бога, наверное. Или хотел уйти от людей. Совсем. Но когда вспоминаешь погибших друзей… Понимаете, после этого ты уже не можешь быть прежним. Сейчас уже я думаю, что я именно поэтому хотел стать монахом, уйти от мира, от всего, закрыться в келье и не видеть, не слышать…

У Евгения тогда была кличка Полковник, и со своим взводом ему потом пришлось побывать даже в Сирии. Но мы эту часть его биографии трогать не станем. Главное, что весь этот ужас — грязь и кровь — не сломали в нем человека, не растоптали его волю, не убили в нем доброе и человеческое, а, возможно, даже еще более укрепили.

Воплощение замысла

— Потом я вернулся в Ригу, на судоремонтный завод. В 27 лет познакомился со своей первой женой, и через три дня мы расписались. Молодые были, нетерпеливые… Это был 85–й год. Жить было негде, и я ушел с судоремонтного, устроился на работу сантехником в Юрмале. Нам с женой дали комнатку в семейном общежитии в Дубулты. И мы сразу же подали заявку на кооператив. В течение двух лет я все выплатил, и мы переехали жить в Каугури.

В первом браке у Евгения родился сын, сейчас ему уже 31 год, он известный спортсмен, чемпион Европы и мира по кикбоксингу. Отец многое в него вложил, занимался с ним с самого детства. Была у Евгения и вторая жена, с которой он не был расписан (с первой, говорит, не сложилось), и есть второй сын, которому сейчас 12 лет.

— И тогда я занялся тренерской работой. В булдурской школе, кемерской. Потом знакомые открыли клуб Negus в Межмальской школе, я им помогал. В Риге на заводе снимали зал и тренировались. Ну а в 90–х годах сотрудничали с молодежной организацией "Антикрим", которая боролась с наркоманией. Но все это время я вынашивал идею: создать такой клуб, где ребята могли бы не только тренироваться, но и приходили просто так — пообщаться, поиграть, позаниматься…

И вот на этой волне в 1997 году вместе с Владимиром Шперлиным, легендой латвийского бокса, они открыли клуб Jūrmalas cīņu mākslas centrs.

"Лучше пусть на ринге попотеет, чем в пьяном угаре"

Мы заходим в клуб. В помещении холодно и сыро. В пустом зале, вернее, подвальной каморке, парнишка пинает боксерскую грушу.

— Не мерзнете вы тут? — спрашиваю.

— Нет, что вы. Мы же спортом занимаемся, даже жарко. А как позанимаемся — в настольный теннис играем. Чай пьем с дядей Женей.

Пока мы беседуем, я параллельно осматриваю помещение, а у Евгения Михайловича постоянно названивает телефон. "Да, я в клубе, да, приезжай, я буду", — отрывисто бросает он, и мы продолжаем начатую беседу.

— К нам приезжал президент Федерации кикбоксинга Латвии Василий Чернигов, видел выступления нашего клуба, пригласил к себе, аттестовал и выдал сертификат народного тренера. Ну и академия Васильева кик–тай–бокса тоже проводила сборы и аттестации, мне дали черный пояс, четвертый дан — он дает право аттестовать вплоть до черного пояса.

К Евгению в клуб едут парни из самых разных точек на карте Латвии и даже бывшего Союза. Приезжают тренироваться из Тукумса, Риги, из кемерского детского дома "Спридитис", даже шестеро парней из Азербайджана. Но все же каугурских больше всех. Евгения все хорошо знают и приходят сюда как домой.

— Я никогда никому не отказываю. Пришел — пусть занимается, — поясняет тренер. — Лучше пусть на ринге попотеют, чем в пьяном угаре.

"Мистер президент"

Евгений всегда действовал сам, привык ничего ни у кого не просить, не обивать пороги. Пока были силы и пробивные способности — у него это получалось. Сейчас с этим похуже. Евгений с сожалением поясняет: "Никогда денег ни с кого не брал, даже с друзей, но сейчас, видимо, придется — арендная плата неподъемная, и я просто выдохся".

— В конце 90–х я приходил в полицию и просил помочь с залом. Бесполезно. Помог бывший мэр города Раймондс Мункевицс. Раньше он работал главным инженером в домоуправлении, в котором работал и я. Может быть, он меня помнил, я же хорошо работал. Но факт в том, что он меня принял, спросил, зачем мне помещение. Я ответил: тренировать детей. И он дал нам помещение в Каугури, у моря.

Там ребята развернулись вовсю: у них были бокс, кикбокс, футбол, шахматы. Сюда приходили все — от трех до 60 лет, от мала до велика. "У нас ведь и дыхательные упражнения были для старших, — вспоминает Евгений, — и программы аэробокса для девчонок. Мы ведь ходили туда не только тренироваться, а жить. Жить в клубе и жить клубом. Бывали вместе в походах, ездили на соревнования, девчонки из "Антикрима" многое у нас организовывали. И, конечно, праздники отмечали вместе.

Так минуло два года. Ну а потом Евгений уехал на заработки в Голландию. Стало сложно с работой и деньгами…

Евгений Михайлович, вообще–то, завзятый путешественник и, как он сам о себе говорит, непоседа. В любой точке на карте может жить. В свое время он успел и по Союзу поездить, был и в Певеке, и на Кушке — в самой северной и самой южной точках Советского Союза. Война тоже помотала его по свету, в основном по Ближнему Востоку. А уже в мирное время пришлось поездить по Западу. С 2004 по 2005 год Евгений прожил в Англии: "Хотел отдать сына Мишу в клуб Black Dragon, приехал к ним показаться, а они тут же пригласили меня к себе вместе с сыном. Кстати, Миша стал чемпионом Англии по кикбоксингу".

А заработки в Голландии пришлись на 2005–2012 годы. Сначала Евгений работал судоремонтником, затем строителем. В Голландии ему дали новую кличку — Мистер президент. Тогда российским президентом как раз был Дмитрий Медведев, и все говорили "Ху из мистер президент?". А человек по фамилии Медведев тут же был записан в президенты.

Тем временем, пока Евгений отсутствовал, клуба фактически не стало. Его попросту выкупил другой человек. Однако справедливости ради стоит отметить, что здание клуба до сих пор остается пустующим.

"Не судите — да не судимы будете…"

Евгений — человек со своим философским миром. Человек, который прошел войны, многое видел и при этом всю жизнь работал с детьми. "Сколько я себя помню, меня всегда окружали дети. Люблю с ними возиться: в детей закладываешь что–то хорошее, доброе — и оно остается".

Тренер, который отдает всего себя своему делу и людям, который искал Бога и хотел уйти от людей в мир религии, после на хутор в Смарде, который купил специально для того, чтобы никого не видеть, потому что "там лес и озеро" и больше ничего нет. И который в итоге осознал свой долг перед людьми и вернулся в мир людей, чтобы служить им.

— Я язычник. Верю в род и семью. Если папа и мама меня создали, то они для меня боги. Так же, как и я для своих детей — бог.

При всем этом маленький Женя с пятилетнего возраста видел пьяные разборки матери и отца, драки и ругань. Мальчик жил один с 9 лет, мать за пьянство лишили родительских прав.

"Мне было 7 лет, когда отец запил и ушел. Меня воспитывала бабушка, потом бабушка умерла, и я остался один. И несмотря на это, я учился очень хорошо, правда, с поведением было плохо".

Но ни на мать, ни на отца Евгений обид не держит. "Я их люблю, они подарили мне жизнь. А судить? Кто мы такие, чтобы судить других? Ни один человек не застрахован от ошибок, порой непоправимых…"

Теннис при минус одиннадцати

Сейчас клуб Евгения Медведева по–прежнему существует, но в условиях, которые кажутся просто невыносимыми.

— Два года назад я встретил приятеля Андриса, мы знакомы с 90–х. Он мне сказал: "Посмотри помещение бывших швейных мастерских. Вдруг тебе и твоим ребятам подойдет?" Нам подошло. Правда, тут все было завалено до самого потолка шмотками. Мы их отдавали цыганам, отвозили с ребятами в дом престарелых и в дом малютки, относили в Красный Крест. Много мусора пришлось вывозить. Но ребята мне помогали, один бы я, конечно, не справился.

Помещению остро необходим ремонт. Отопления здесь нет, но и зимой пацаны приходят к Михалычу, играют в настольный теннис даже при минус 11.

— И как? — спрашиваю я.

— Да тут такой пар стоит от дыхания! — смеется тренер. — Но, слава Богу, никто не заболел.

От безысходности Евгений Михайлович сам этой осенью сварил отопительный котел. Угля, дров нет, и он топит бумагой и тем, что осталось в мастерской от предыдущих хозяев.

Планируется, что в будущем клубе будет несколько комнат: для компьютеров, шахмат и шашек, библиотека, помещение для занятий боксом и кикбоксингом, рукопашным боем, возможно, будут гимнастика и танцоры, психолог готов работать.

— У нас 150 квадратных метров, аренда в месяц стоит 300 евро, плачу из своего кармана — больше взять неоткуда, — рассказывает Медведев.

У клуба нет денег доделать ремонт. Обещали помочь с плиткой и красками. Если помогут — будет здорово. Хотели открыться в мае, но все упирается в деньги. Видимо, придется минимальную плату ввести — 20 евро в месяц.

— Хочу в следующем году создать на базе клуба летний лагерь. Чтобы ребята могли в разведчиков поиграть, позаниматься ориентированием, чтобы дети учились не пасовать перед трудностями. Сейчас, увы, этому не учат. Может быть, именно поэтому пацаны тянутся ко мне, а не к маме с папой. Знают — не откажу, на занятость не сошлюсь. Надо помочь — помогу. Все они меня слушают беспрекословно, хоть я и даю им волю. И благополучные, и неблагополучные. Пусть учатся, в жизни это пригодится. Главное — не сбиться с пути…